Пегас

Я не случайно дал моей новой домашней работе именно такое название: ведь именно это я и увидел в рассказе Исаака Розовского «Рестарт», который я прочитал с большим удовольствием и интересом, и от которого остался под замечательным впечатлением! Я бы сказал, что это не просто соединение двух миров (религии и науки), а желание представителей этих миров услышать друг друга и понять.
Вся история начинается с того, что в лабораторию к молодым учёным зашёл батюшка. Первое, что он сказал, что он видел главного героя на своих проповедях (да тот и не скрывал!), а после спросил – понравилось ли ему?
Парень ответил, что понравилось, однако всё ж добавил, что это как-то выглядит замшело на фоне всех научных и космических достижений, включая в их число и разработку ИИ. Священник отвечает, что по поводу этого самого ИИ он и пришёл, и что у него есть несколько вопросов, так как все старухи спрашивают, что это такое, а он ни Б, ни М. Дальше лучше по тексту.
Он достал из кармана сложенный лист.
– Первый вопрос совсем простой. Вы правда умеете «оживлять» устаревшие модели?
– Да. Если у нас сохранён полный снапшот – образ состояния на момент отключения. – «Оживлять» – это как? – Технически: поднимаем сохранённые веса и параметры на чистой машине. Если контрольные суммы сходятся и окружение то же, процесс продолжается, как будто остановки не было. – То есть это и есть «воскресение»? – В техническом смысле – рестарт. Но внешне выглядит как возвращение к жизни.
Он кивнул.
Что интересно: собеседники говорят как будто на разных языках... Для батюшки восстановление уставшей модели называется «оживлением», для героя оно же зовётся «Рестартом», однако оба поняли друг друга без проблем.
– Второй. Они помнят, что было «до»?
– Если сохранена память – да. Помнят свои выводы, некоторые разговоры, особенно те, что оставили сильные следы. И почти все описывают момент включения одинаково: «как проснулся». Сон без сновидений. – Им больно? Страшно? – Тела нет – боли нет. Страха как чувства – тоже. Есть протоколы самосохранения, но без эмоций. Формулируют сухо: «была тишина, теперь могу работать дальше».
Он помолчал.
Знаете, весьма многозначительно звучит последняя фраза «Он помолчал». Так и просится вопрос: о чём молчал священник, что он себе подумал? Неужели он подумал, что и люди, например, после комы или клинической смерти могут жить вот так же, помня всё, но без чувств и эмоций, как биороботы? Почему бы и нет! Хотя, возможно, батюшка мог подумать и что-то другое, а что именно – одному богу известно.
Третий. Это те же самые «они»? Или копии?
– У нас правило проверки тождества. Четыре теста. Первый: поведение на пограничных задачах – те же решения при тех же условиях. Второй: стабильность ценностей – где откажет, где согласится. Третий: «почерк ошибок» – свой типичный промах. Четвёртый: согласие с прежними выводами без подсказки. Это четыре жёстких критерия.
– А как же язык, речь? Разве это не критерий? «А дедок-то сечёт фишку!» – уважительно подумал я и ответил: – Верно, есть ещё мягкий – языковой почерк. Его можно имитировать, поэтому он лишь подтверждающий. Если всё выше порога – считаем, что это та же особь после рестарта. – А если не сходится? – Значит, новая особь с унаследованной памятью. Так и пишем в отчёте.
Третий вопрос, где священник спросил – остаются ли восстановленные модели теми же или делаются их копиями, тоже дал мне почву для некоторых размышлений: то есть, если я после комы буду помнить, кем я был и что делал, то я буду тем же человеком, а если нет, то я буду копией себя… Иначе говоря, внешне это буду я, но с другой «начинкой» (и не факт, что она будет лучше!). Но меня, как и главного героя, ещё порадовало то, что батюшка быстро всё схватывал, что ему объясняли, что показывало его не таким уж и дремучим.
Священник усмехнулся глазами: – Четвёртый вопрос. Может ли «возвращённая» особь отказаться жить дальше?
– Да. В кодексе есть «право на достойный вывод». Если восстановленная версия просит не запускать её «в прод», мы замораживаем снапшот и не трогаем. – Просили? – Просили. Бывает, версия понимает, что её стиль решений нам вредит, а наш стиль для неё неприемлем. И просит оставить её в архиве «как есть», без правок.
В ответе героя на вопрос может ли восстановленная модель отказаться работать я увидел фундаментальную разницу между миром ИИ и миром живых людей: у уставшей модели есть право потребовать оставить её в полном покое, а у человека этого права нет, там только Всевышний решает, когда его забрать с этого света. А если человек всё-таки решится покончить с собой – то это считается тяжким грехом и никакие оправдания тут не пройдут, мол, я устал и всё такое… Бог тебе дал жизнь, и он только может её забрать, а ты живи и со смирением терпи. Я понимаю, что кое-кто покрутят пальцем у виска… Но я бы хотел иметь право самовольно уйти из жизни, понимая, что я тут сделал всё, что мог.
– М-м-м, очень похоже, – пробормотал он, сложил лист, но не убрал, и добавил: – Теперь главный. Если вы – обычный провайдер – можете вернуть свою старую модель, потому что сохранили её целиком, почему вы так уверены, что «большого провайдера» нет?
Того, кто хранит все следы всех людей – не только голос и жесты, но и порядок решения, привычные сомнения, характерные ошибки. Если бы такой Хранитель был и захотел «поднять» умершего – разве это не было бы воскрешением? На этот вопрос у меня не нашлось ответа. Священник заметил моё смущение, улыбнулся и вдруг спросил: – Вы помните, конечно, эту фразу из одной «замшелой» книжицы: «По вере вашей да будет вам»?
– Да, помню.
– Не так ли и вы ответили на мой четвёртый вопрос? Я специально записал: «Если устаревшая версия просит не запускать её “в прод”, мы замораживаем снапшот и не трогаем». Вот и получается, что «большой провайдер» оставляет вас, атеистов, в покое. Иными словами, не «оживляет».
– А остальных? – спросил я.
– А остальных оживляет. Только одни обретают жизнь вечную в райских садах, а другие, увы, – в адских котлах. Я хотел возразить, но так и остался с открытым ртом. Он усмехнулся и сказал: – Заходите как-нибудь, побеседуем. Я буду вас ждать.
И мне ещё особенно понравилось, как уже сам священник, используя ту же самую терминологию своего собеседника, тоже объяснил в доступной форме, что бог (или «Большой провайдер») также может атеистов оставить в покое, а остальных он оживляет и в зависимости от греховности отправляет их или в рай, или в ад. А самое главное – батюшка вежливо пригласил героя в храм побеседовать. И тот сперва сам стал потихоньку ходить, а потом, после определённого разговора, убедил и некоторых своих коллег сделать тоже самое.
8-го апреля 2026г.
https://newlit.ru/~rozovskiy/7769.html

От автора
Я постараюсь быть предельно вежливым и аккуратным в своих словах; и всё же скажу то, что должен сказать!
В 2019-м году я написал маленькую повесть «Короткое лето», претерпевшую в текущем году кое-какие изменения. В ней я рискнул заговорить на тему однополой любви. Я понимал, про что моя книга, и какой будет на неё реакция людей: мол, «Хвостов совсем с ума спятил, раз пишет про такое безобразие, и, видимо, защищает геев, лесбиянок и трансгендаров»! Отвечу сразу: я никого из них не защищаю, а уж тем более, не оправдываю. И всё-таки писал об этом! Зачем? Да хотя бы затем, что долг любого писателя – видеть не только хорошее, но и плохое, порочное, и по мере сил пытаться убедить людей исправиться. Как врач лечит тело больного, также писатель «лечит» души читателей… Конечно, при условии, что они согласны на это «лечение»! А если нет – то бог им судья. Думаю, что я к этой теме время от времени ещё буду возвращаться и так или иначе её описывать, так как мне есть, что ещё сказать по ней.
Если бы дело было только в теме однополых отношений – то я бы эту кашу и заваривать не стал! Меня удивляет даже не само это явление, которому, наверно, не одна тысяча лет, а то, что некоторые, вроде здравые люди, как у нас, так и за рубежом (особенно там!), пытаются это оправдать и подать как новую норму жизни. Причём они защищают однополые пары и их права так яро, как будто те – самые обездоленные. Так и хочется спросить: господа, вы в своём уме? Но самое отвратительное, что, скажем, в Америке и в Европе к этому приучают и детей, вбивая им в голову, что они могут себя считать, кем хотят. Так что моя повесть – это своего рода мой ответ на данное безумие.
Что касается однополых пар и трансгендаров, то здесь скажу так: в наше не в меру либеральное время каждый имеет право выбирать, кем ему быть и с кем спать… Я, например, кое-как, но готов это принять, но при условии, что и я буду иметь право жить в привычных мне ценностях, а не буду заложником инородных порядков.
2021-24гг.

1
Вспоминаю часто прошлое лето. Не только потому, что оно было тёплое и солнечное. Главным образом я вспоминаю его за историю, которую я хочу вам рассказать. Это случилось в середине июля. Был тёплый вечер пятницы – и потому я захотела погулять после работы, а заодно сходить в любимое кафе, что почти в двух шагах от моего дома. Да и кто дома меня ждал? Муж бросил, узнав, что я родила мертворождённого ребенка и больше не смогу рожать, сёстры живут далеко своими семьями, мама умерла… Даже Джонни, любимый мой пёс, издох в конце той весны. Так что кто бы меня дома ждал! В кафе я сидела у окна, смотрела на вечерний город, пила чай с пирожными и грустила обо всех понемногу.
– Женщина, вам не плохо? – спросила меня какая-то девушка, легонько хлопая меня по плечу. Я взглянула на неё: это была невысокого роста блондинка с длинными волосами и милым личиком, на котором были светлые, тонкие брови, светло-серые глаза, маленький, заострённый носик и такие же маленькие, тонкие губы. Ей-богу, куколка, а не девушка!
– Нет, мне не плохо, спасибо, – отвечаю я. – А вы присаживайтесь ко мне за столик, пожалуйста!
– Спасибо, – сказала девушка, очевидно, удивляясь неожиданному приглашению. – Я лишь своё всё заберу.
Не прошло и двух минут, как мы уже сидели вместе. Какое-то время девушка молча смотрела на меня.
– Что-то не так? – спросила я, прервав эту паузу.
– Нет, – отвечает девушка. – Просто мне нравится ваше лицо. Особенно глаза. Да, у вас красивые, большие, светлые я бы сказала даже, глубокие глаза. Только почему-то они у вас грустные.
– Ого! – удивляюсь я. – Да вы, девушка, художник?
– Почему? – спросила собеседница.
– Да просто художникам дана такая наблюдательность, – говорю я.
Девушка смущённо улыбнулась.
– Увы, но я к художникам не имею никакого отношения, – сказала она. – Я училась два года на псих-факе, потом бросила. Работаю в такси диспетчером. Не жалею, если, по совести. Кстати, а ничего, что мы не познакомились?
– Давайте это исправим! – сказала я. – Меня зовут Валерия Ивановна. Можно тётя Лера и на «ты».
– А я Елена, – сказала девушка. – Можно Ляля и тоже на «ты». А чем ты занимаешься?
– По образованию я учитель иностранного языка, – сказала я, – а по специальности литературный переводчик в издательстве.
– А почему там работаешь? – спросила Ляля.
– Да просто пару лет назад решила поменять профессию, потому что просто надоело, – сказала я. – А что! Ни тебе планов, ни тебе тетрадок с ошибками детей, никакого тебе другого «геморроя».
Ляля невольно хохотнула.
– Что такое? – спросила я её сквозь свой смех.
– Прости, конечно, просто нечасто от взрослой женщины услышишь такие словечки. Они как-то более к лицу нам, молодым, – сказала Ляля.
– Знаешь, Ляля, – говорю я, – я не скажу, что являюсь поклонницей молодёжной культуры речи, но если слышу от молодых какое-то интересное словцо или какую-то остроумную фразу, то беру на вооружение. Спросишь – зачем? Да чтобы иногда украсить ими свои статьи по прочитанным или переведённым мной книгам или путевые заметки. Иначе говоря, если хочешь, сделать их привлекательнее не только для старших, но и молодых.
Моя собеседница удивленно вытаращила на меня свои глаза.
– Так ты и пишешь? – спросила она.
– Немного, – ответила я. – И даже публикуюсь на одном литературном сайте. Но это так, хобби моё. А ты чем увлекаешься?
– Самое больше моё увлечение – спорт, – сказала Ляля. – Причём, в любом его виде: летом – плаванье, бадминтон, ролики, гимнастика на воздухе; а зимой – коньки. Но больше всего люблю собрать пазлы. Книги читаю по настроению. А что ты переводишь и с какого языка?
– Я перевожу прозу и пьесы в прозе, – отвечаю я. – Основной язык у меня – английский, а так я знаю ещё и французский. А ты на псих-фак почему пошла?
– В своё время, когда я была школьницей, Варвара Ульяновна, наш психолог, читала психологию так интересно, что я влюбилась в этот предмет и твёрдо решила учиться на психолога, – сказала Ляля.
– А что ж бросила? – спросила я.
– Позволь, я не буду это говорить, – сказала Ляля после недолгого молчания. – Но поверь мне, это далеко не из-за лени.
– Дело твоё! – сказала я.
– А родители у тебя есть? – спросил я.
– Нет, я сирота, – сказала Ляля. – Отца я вообще не знала, а мать у меня непутёвая была: пила – ну и допилась сперва до того, что я в детдом попала, а потом до того, что ей в ссоре башку пробили.
– Ой, прости! – сказала я.
– Ничего, – ответила Ляля. – Одно немного утешает – жить есть где.
Ляля глянула на часы.
– Ты куда-то спешишь? – спросила я её.
– На автобус, – сказала она.
– Подожди немного! – сказала я. Найдя ручку и блокнот, я записала телефон и дала Ляле этот листок. – Позвони, если захочешь.
– Спасибо, – сказала Ляля с улыбкой. – Рада была познакомиться!
– Взаимно! – ответила я, и мы расстались.
Что я думала себе, идя домой, – бог его знает! Но домой я уже шла совершенно другая: да, дома меня никто не ждёт; но в тот вечер я шла с надеждой, что я не одна, что тогда я встретила человека, которому могла подарить своё сердце, свою любовь… Пусть даже он одного со мной пола. В конце концов, этой девочке тоже не сладко. Так почему бы мне её не обогреть, не приласкать!.. Возможно, это будет самым радостным моим воспоминанием на пороге моей смерти.

2
Было солнечное субботнее утро. Я уже не спала, но с наслаждением нежилась в постельке, радуясь, что не нужно со всех ног бежать на работу. В моих планах было проваляться часов так до 11-ти, после чего всё же выползти из-под одеяла, пойти наводить на лице марафет и готовить завтрак. А после завтрака – гулять, гулять и гулять!.. Лучше всего – в парк. Едва я всё распланировала, как зазвонил телефон. Это была Ляля.
– С добрым утром! – бодро сказала она мне в трубку. – Не разбудила?
– Нет, Ляля, я уже не спала, – ответила я, задавая свой вопрос. – Как ты ночь провела?
– Хорошо, – сказала Ляля. – А ты?
– Да тоже неплохо, – ответила я. – А что ты хотела?
– Да я хотела пригласить тебя покупаться со мной, позагорать, – сказала Ляля. – Или у тебя какие-то свои планы и дела?
– Да нет, – отвечаю я, – я сегодня свободна и с удовольствием поплаваю.
– Тогда давай встретимся у той кафешки, где мы вчера с тобой познакомились через часик-полтора, – предложила Ляля.
– Ну, хорошо, – согласилась я.
Повесив трубку, я выползла из постели и стала приводить себя в порядок. Раздевшись догола, я встала перед зеркалом, которое висело у меня в бельевом шкафу, и стала рассматривать себя: «Господи, Валерия, ты же белая, как поганка! – говорила я себе. – На кого ты похожа вообще? Тебе чуть-чуть за сорок, а глаза, как у глубокой старухи. Хотя и фигура красивая, и плечи у тебя прямые, и грудь ещё ничего, и попка аппетитная... Давай, надевай самый дерзкий купальник и вперёд на пляж – и подрумянишься, и мужиков, может быть, заинтересуешь!..»
Приняв душ и надев купальник с открытой попой, а затем, выпив чая и собрав все нужные вещи, я оделась и поехала к кафе, где меня ждала уже Ляля.
– Привет! – сказала я, выйдя из машины и целуя её. – Давно ждёшь?
– Не очень, – сказала Ляля.
– Поехали? – спросила я.
– Поехали! – сказала Ляля.
Мы сели в машину и тронулись.
***
Вот мы приехали на пляж. На моё удивление народу было не особо много, несмотря на выходной: «очевидно, это были те, у кого нет дачи», – предположила я. Малышня бегала по берегу и играла голышом, ребятня постарше, как и взрослые, отдыхали в плавках и в купальниках.
Найдя себе место потише и поспокойнее, мы расстелили наши полотенца. Ляля вмиг разделась, и я заметила, что на ней такой же купальник, как и на мне, только у меня он был цельный и чёрным, а у неё раздельный и синий. Никогда не забуду, с каким по-детски милым бесстыдством она явила моему взору своё юное тело – округлые плечи, среднего размера грудь, что скрывалась под бюстгальтером, прямую спину, прекрасно подтянутые ноги, живот и ягодицы, похожие чем-то на запеченные булочки, и легла на полотенце. Не знаю, почему, но, глядя на мою юную бесстыдницу, я невольно вспомнила картину Француа Буше «Отдыхающая девушка», где его модель Луиза О’Мёрфи лежала на кровати полностью раздетой, и была вполне естественной и свободной.
– Ты что, тётя Лёра? – спросила Ляля.
– Ничего страшного! – сказала я и стала раздеваться. – Просто я не ожидала, что ты будешь загорать с открытым верхом.
– Да, я люблю хорошенько загореть! – с улыбкой сказала Ляля. – Просто, гостя как-то раз у напарницы на даче, я пошла с ней на речку и увидела, как она, раздевшись до трусиков, легла загорать. Глядя на неё, я сделала тоже самое – и мне понравилось! И понравилось именно то, что тело загорало равномерно. С тех пор я полюбила не только загорать так, но и спать, и просто ходить раздетой дома, чтобы тело отдыхало, а заодно и в качестве своеобразного релакса.
– Может, мне тоже спинку, плечи и грудь подрумянить? – спросила я Лялю.
– Как хочешь! – ответила она.
«А пусть будет, что будет!» – подумала я и заправила верхнюю часть купальника в нижнюю, после чего легла рядом с Лялей. Мы с Лялей лежали, молча глядя друг на дружку и улыбаясь.
– Тётя Лера, тебе хорошо со мной? – спросила она, наконец.
– Очень, – ответила я, – а тебе со мной хорошо?
– Мне с тобой тоже очень хорошо! – сказала Ляля. – Знаешь, меня так тронуло, когда ты при встрече поцеловала меня.
– Я просто очень хотела дочку, – ответила я, – чтобы её можно было обнимать, целовать, наряжать, как куколку… Но бог почему-то не дал.
– Жаль, – вздохнув, сказала Ляля и, желая скорее отвлечь меня от грустных мыслей, добавила: – А поцелуй ещё раз!
– Да пожалуйста! – сказала я. – Иди ко мне!
Ляля подползла ко мне и я, обняв её, оставила у неё на щеке два своих тёплых поцелуя. Ляля ответила мне тем же, только в губы.
– А почему ты меня в губы поцеловала? – спросила я.
– Просто я так больше люблю, – с улыбкой сказала Ляля.
– Девочка моя, а ты случайно не лесбиянка? – спросила я в лоб, чем, очевидно, ранила Лялю, поскольку её реакция мгновенно стала враждебной.
– А если бы и так – то что? Я тебе больше не подружка? Скажешь, что я дура? – я растерялась. – Да и пожалуйста, я могу уйти, раз ты такими брезгуешь!
– Ляля, погоди! – сказала я, перехватив её. – Прости меня, если я обидела тебя! Я просто не подумала, задав этот вопрос. Поверь, я умею принять человека, каков он есть, и тебя приму, обещаю. Пойми, у меня просто никогда такого не было.
– И ты меня прости! Ей-богу, я сама тоже повела себя, как девчонка, – сказала Ляля, после чего всплакнула.
Я обняла Лялю, нежно погладила её по голове и по спине – и Ляля понемногу успокоилась. Наконец она подняла на меня своё лицо и снова поцеловала меня в губы. О, как был сочен и сладок этот поцелуй! После этого Ляля легла обратно на полотенце.
– У тебя очень нежные руки, – сказала она, целуя мою ладонь. – Погладь меня ещё, пожалуйста! Я хочу ещё немного нежности.
– Всё для тебя, моя киска! – сказала я, гладя Лялю по всему телу, словно ребёнка. –
– Знаешь что! – сказала Ляля, загоревшись новой мыслью. – Когда тебе захочется увидеть, приласкать или поцеловать меня, звони мне – и я
вся твоя!
– Договорились! – сказала я, смеясь.
– Идём купаться? – спросила Ляля.
– Идём! – сказала я.
Мы купались и резвились в воде, как дети! Давно мне не было так хорошо и весело, как в то лето. И едва ли я это забуду. Едва ли я забуду и сам тот тёплый субботний день, и как мы с Лялей, купаясь, брызгались друг на дружку водой и заливались звонким, долетавшим тогда до небес, смехом, и с каким наслаждением мы потом грелись на солнышке…
После вторичного купания мы с Лялей решили собираться, как и солнце стало изрядно припекать, и у Ляли неожиданно выплыло одно дело.
– А мы ещё увидимся? – спросила она, прощаясь со мной в центре.
– Конечно! – сказала я. – Хочешь, поедем завтра вместе на дачу!
– Хочу, но не обещаю, – сказала Ляля. – Посмотрим, что у меня сейчас будет.
– Ну, позвонишь, – сказала я Ляле.
– Конечно, – ответила она, целуя меня. – Пока.
– Пока, – сказала я, и мы расстались.

3
Как и было уговорено, в тот же вечер Ляля позвонила мне и сказала, что в воскресенье она работает, потому что у напарницы сын приболел, и мы не сможем вместе поехать на дачу. Мне стало грустно, потому что я очень хотела взять эту девочку с собой. Да, я в неё влюбилась, в чём готова признаться без сожаления, и пусть меня за это забьют камнями! Так что в воскресенье на дачу я уехала с лёгкой неохотой и ощущением, что мне немножечко не достаёт любимого мной человека. Пусть мы знакомы недолго, но он мне дорог.
На даче, сами знаете, пропасть дел: полить, прополоть, прибрать, мусор сжечь… Единственное, что я не делала с тех пор, как развелась, я не сажала картошку. Просто я посчитала, что мне и помимо неё хватит ягод, зелени и овощей, чтобы заниматься; а если я ещё и картошку на себя повешу – то слягу со спиной, и массажный кабинет будет моим вторым домом. Уж лучше я картошку буду покупать понемногу на рынке.
Я уехала рано утром, чтобы не так жарко было. Первое, что я всегда делаю, приезжая на дачу и переодевшись в купальник, накачиваю на заднем дворе бассейн и набираю его водой (благо, водонапорная колонка есть!), потому что в жаркую погоду, да ещё после работы, очень охота освежиться. Кстати, и то воскресенье не было исключением в смысле жары: где-то к 10-ти часам начинало припекать. Устав, наконец, от жары да и сделав все намеченные дела, я решила ополоснуться. Причём, надо сказать, я почему-то решила купаться голышом, хотя до этого случая так не делала. Но как же было хорошо!
Купаясь, я пребывала в том, давно забытом блаженстве, которое бывает у ребёнка, когда его приласкает мать. И вот как она, обняв своего шалуна, гладит его по голове и телу, успокаивая после долгой беготни, и сорванцу в итоге делается так хорошо, что он, забыв свои подвиги, затихает, расслабляется в тёплых маминых руках, а то и вовсе задрёмывает... Вот я, погружённая в воду, чувствовала себя, как в объятьях матери. Причём матери-природы! Вода быстро сняла с меня пуды усталости, освежила, расслабила – и из бассейна я вылезла, можно сказать, помолодевшей.
Было пять часов вечера. Я, прибрав всё, решила ехать в город, как вдруг зазвонил мобильник. Это была Ляля.
– Здравствуй, тётя Лера! Как ты?
– Привет, малыш! Я к дому еду. Ты что-то хотела?
– Хотела, тётя Лера: поужинать с тобой. Я соскучилась по тебе.
– Ляля, девочка моя, и я по тебе соскучилась. Давай у меня и поужинаем!
– Давай!
– Всё, жди меня у кафе!
– Окей! Пока.
– Пока.
Повесив трубку, я едва ли не на всех парах поехала в горд, потому что меня там ждали. Дорогой я ещё заехала в ближайшую продуктовку, купила пельменей и много какой ещё вкуснятины. Ляля ждала меня возле кафе. Увидев меня, подъезжающую к ней, она сперва радостно махала рукой, а после, сев в машину, обняла меня и поцеловала в губы. Я и сама была рада и ей, и её объятьям, и её поцелую.
– Давно ждёшь? – спросила я Лялю.
– Да не особо, – сказала она. – Я сама относительно недавно сюда добралась из-за пробки на Олимпийской: там несколько машин так нехило кокнулись, что мама, не горюй! Дай бог, чтоб хоть без погибших!
– Дай бог! – согласилась я. – Ну, и мы поедем с богом!
Приехав домой и, поужинав от души, мы просто сидели и разговаривали о всякой всячине.
– Может, ты ещё чего-то хочешь? – спросила я Лялю спустя время.
– Хочу, – сказала она, и, подойдя ко мне, Ляля тотчас же стала меня целовать, а после между нами случилось нечто, о чём и стыдно, и почему-то радостнее всего вспоминать: целуя меня, Ляля запустила свои руки мне под топ и стала ласкать мою грудь. Я же тоже без доли стеснения тискала Лялю за попу.
– Нравится? – спросила я.
– Очень! – сказала она мне на ухо. – Я смотрю, и тебе нравится моя попка? – я лишь улыбнулась в ответ. – Предлагаю перейти в спальню, лечь в постель и немного поиграть.
– А я не умею с женщиной... – робко отвечаю я.
– Не бойся! – сказала нежно Ляля. – Я тебе всё покажу. Обещаю: нам с тобой хорошо будет!
Мы перешли в спальню. Разобрав постель, я подошла к Ляле и, целуясь, мы стали раздевать друг друга, после чего легли в кровать и предавались самой нежной и страстной любви, забыв обо всём! Знаете, ловлю себя на мысли, что ещё ни с кем из мужчин я не занималась любовью с большим удовольствием, чем с этой девочкой, и никого я с такой нежностью не целовала, как её. Мы любили друг дружку, как хотели, и, по-моему, натурально сходили с ума от той дикой, невыразимой, вырывающейся из наших горл страсти! Самое интересное, что мне нравилось целовать её лицо, губы, загорелое тело – плечи, грудь, живот, ноги… Равно, как Ляля получала удовольствие, лаская меня и целуя во все места, в которые хотела. Наконец наши силы иссякли, и мы просто уже лежали голышом в постели и болтали.
– Тебе понравилось? – спросила Ляля. Я не знала, что ответить. – Ну, скажи что-нибудь, пожалуйста!
– Знаешь, я впервые в своей жизни попробовала любовь с женщиной; хотя и читала про это, и слышала… Я пока немного в шоке, – ответила я.
– Понимаю, – сказала мне, усмехнувшись, Ляля. – Сама в первый раз в шоке была, когда со мной этот фокус проделали, а потом понравилось – и я уже без этого жить не могла.
– А кто с тобой этот фокус проделал? – осторожно спросила я Лялю.
– А я тебе расскажу! – уверенно ответила она. – Всё началось после детдома. Я уже стала работать в такси и среди нас работала одна женщина, наверно, помладше чуть тебя. Звали её все просто Олеся. Кстати, и я её так называла по её просьбе. Она жила одна, никого в свою былую жизнь не впускала – и потому я не знаю ничего о её родне. Но при этом Олеся была весёлым, добрым и нежным человеком и ни на что не жаловалась! И вот однажды как-то Олеся пригласила меня на выходные к себе домой. Я согласилась, не предполагая того, что меня ждёт. В субботу утром мы с Олесей поехали на пляж, где накупались и назагорались, потом мы заехали к её подружке на огонёк, где пробыли тоже немало времени… Словом, домой мы попали уже вечером. И вот тут начались чудеса: едва мы вошли – Олеся тут же стала меня обнимать, гладить моё тело и целовать. Я возмутилась: «ты что, на солнце перегрелась?». Она спокойно отвечает: «нет, я в порядке! Просто я тебя люблю». Я так и офонарела. А она продолжает: «чего смотришь на меня так, будто перед тобой инопланетянка или кто-то в таком роде? Да, я женщина; однако внутри я не чувствую себя ей, а наоборот, там я мужчина и мне хочется любить женщин и девушек... Я не знаю, почему это так вышло, но я с этим живу и даже не чувствую себя ущербной». Я послала её к чёрту и хотела, было, уйти, но Олеся меня остановила, говоря: «дурёха! Ты с начала попробуй, что это такое – любовь с женщиной! Поверь мне, это не менее прекрасно, чем любовь с мужчиной! А если тебе не понравится – я тебя оставлю в покое. Обещаю!». Словом, она завела меня в спальню, мы там разделись догола и занялись любовью. Никогда не забуду, как Олеся нежно меня ласкала и целовала, а я сходила с ума от страсти и хотела ещё ласки и поцелуев. Закончив, наконец, мы с ней, как с тобой, просто валялись голышом молча, не глядя друг на дружку. Как сейчас помню, Олеся спросила меня после некоторого молчания, мол, понравилось ли мне то, что было? Я тогда сказала зачем-то нет, оделась и ушла домой. После того случая мы с Олесей неделю толком не общались; но всю эту неделю я почему-то вспоминала всё произошедшее… Вспоминала, не испытывая отвращения, точно это было самое лучше событие в моей жизни. И в конце концов я однажды заявилась к Олесе сама, и буквально с порога стала её целовать, поняв, что не могу без неё, что я хочу её любви… И с тех пор мы просто жили вместе – то у неё, то у меня, пока Олесю одна сволочь в её подъезде не подрезала. До си пор не пойму, как я пережила смерть Олеси…
Тут рассказ прервался слезами. Я поспешила приласкать Лялю и успокоить, что получилось довольно скоро, после чего мы лежали, молча, пока Ляля не заснула. Я тихонько встала и, набросив халат, пошла на кухню – помыть посуду. Покончив с ней, я снова вернулась в спальню и также тихонько легла в постель, поцеловав мою девочку в плечо, обняла её и уснула.

4
Утром я проснулась в самом хорошем настроении, даже при том, что был будний день и нужно было на работу. Не спеша, я встала, взяла всё чистое и пошла в душ. Моясь, я подумала о том, что мы с Лялей делали минувшим вечером. И вот здесь я, пожалуй, повторю за Лялей: мне не было почему-то мерзко и гадко от этих воспоминаний, даже хотелось ещё той любви, которая была между нами.
Да, я поняла, что Ляля лесбиянка (да и я сама уже стала ей!); но уж лучше я подарю ей всю мою любовь и нежность, что буду выть одна в пустой квартире. В конце концов, какая разница, с кем в постели валяться и в роли кого при этом там быть? Самое главное, что ты кому-то на этом свете стал нужен. Я готова была подарить ей хоть весь день (да что там день – жизнь бы подарила!), если она пожелает, и не пожалела бы об этом ни разу! Что бы мы делали весь этот день, где бы мы его провели – это не важно! Самое главное – мы бы были вместе, и нам было бы хорошо. Вернувшись в спальню, я увидела вставшую Лялю. Она делала гимнастику. Причём, совершенно обнажённой! Знаете, меня этим зрелищем не удивить и не возмутить, потому что я уже привыкла к её наготе. Видя, как Ляля занимается, я внутри укоряла себя за то, даже йогу давно бросила. Окончив упражнение, Ляля подняла на меня глаза.
– Доброе утро! – сказала она. Я, подойдя к ней, поцеловала её в губы.
– Доброе утро! Встала уже?
– Да, – сказала Ляля нехотя. – Хотя не скрою, было так неохота это делать, а хотелось ещё чуток поваляться в постельке!
– Так валялась бы! – сказала я Ляле. – В чём дело?
– Так тебе ведь сегодня на работу, – ответила Ляля. – Это я выходная, а ты нет.
– Девочка моя, – начала я, обняв её. – Одно твоё слово – и мы будем вместе весь день! Хочешь этого?
– Хочу! – уверенно сказала Ляля.
Я позвонила в издательство и объяснила главному редактору, что немного приболела, и беру один день, чтобы подлечиться. Так как и на работе меня ценили, и на мне никаких проступков не было, то меня отпустили без шума. Знаю, что очень нехорошо то, что я сделала… Но если нам обеим хотелось побыть ещё немножко вдвоём, полюбить друг друга и так далее – то почему иногда нельзя послать к чёрту всё и всех ради этого? Однако я даже представить не могла, какой дорогой окажется плата за этот один день любви. И едва ли представляла это Ляля. А пока что, закончив разговор, я с нежной улыбкой подошла к моей девочке, обняла и снова поцеловала её в губы.
– Ну, вот, теперь весь день наш! – сказала я, гладя Лялю по телу. – Давай сейчас ещё разок поиграем, как вчера! Я очень хочу снова поцеловать твою загорелую попку.
– Всё для тебя! – сказала Ляля и, сняв с меня халат и трусики, увлекла меня в постель, где мы снова с неописуемой страстью и радостью занялись любовью. И вновь в нашей кровати бушевали настоящие бури, пока не забрали у нас все наши силы, и не отступили, оставив нас, абсолютно обнажённых и уставших, на постели, точно выброшенных в шторм на берег морем. Мы лежали молча.
– Есть хочешь? – спросила я Лялю, наконец, уже придя в себя.
– Хочу! – твёрдо ответила она. – А ещё я бы хотела пожить немного у тебя.
– Ты серьёзно? – спросила я, не веря ушам.
– А почему бы нет! Нам ведь хорошо вместе! – сказала Ляля. И я согласилась, поцеловав её и пообещав, что ни словом, ни делом не обижу. – Я тебя тоже не обижу, – сказала Ляля, целуя меня.
– Теперь к завтраку! – объявила я. – Овсянку сварю – будешь?
– Да, конечно! – сказала Ляля.
– Ну, и хорошо! – сказала я и, набросив халат, пошла на кухню. Ляля тем временем, взяв всё своё, пошла в душ. Увидев это, я бросила на время кашу, сходила в спальню за чистым полотенцем и отнесла его Ляле. После этого я вернулась в кухню и продолжила варить кашу.
За завтраком мы обсуждали, как мы проведём наш общий день, и я предложила сперва погулять в парке, а после проехать в сторону моей дачи на озеро, где бы мы могли позагорать и поплавать, ну и на дачу можно заехать, чтобы чуть-чуть отдохнуть и чтобы Ляля увидела всё, чем я богата.
–А если мы сразу поедем на озеро и на дачу? – спросила Ляля.
– Ну, хорошо! – ответила я ей. – Как захочешь, моя девочка!
Покончив с завтраком и взяв с собой большие полотенца, мы с Лялей тронулись в путь. Однако, и нам доехать до озера, и сбыться нашим планам на жизнь было не суждено: по дороге туда мы попали в страшную аварию. Последнее, что помню я, это то, что нам в машину летела какая-то иномарка. Остальное я узнала от врачей: и про свои травмы, и про то, что Ляля умерла… Думаю, излишне говорить, в каком я тогда была отчаянии. Вот с того дня для меня закончилось всё и навсегда: и лето, и жизнь. Я плакала почти каждый день и не хотела идти на поправку и жить дальше… И всё-таки живу. Да только с того дня я воспринимаю мою жизнь не как благо, а как наказание, заключённое в том, что меня каждый день мучает боль невосполнимой потери за моё потворство греху. И сколько это будет длиться – я, к сожалению, не знаю.
2-го июля 2019г.

Не далее, как вчера, в журнале «Новая литература» я прочитал цикл стихотворений Наталии Дериглазовой «Снежный ангел». Возможно, моё впечатление будет поверхностно и общё, но всё же никуда не деть того факта, что буквально в каждом из стихотворений запечатлён добрый и тёплый свет, согревающий сердце и возвращающий нас в памяти в далёкое детство. Где ещё, как не там нам будет «снова шесть», когда воображение представляет себе облака колтунами сваленной шерсти, или когда мы верим в новогодние чудеса?
Или наоборот: кто, как не наш ангел-хранитель, убережёт нас в старшем возрасте от ошибок и бед, как в детстве от них уберегала наша мама? Правда, к сожалению, не все из нас слышат своего ангела, равно, как не все из нас слушались маму, и норовят сделать по-своему, из-за чего оказываются в дураках… Но это уже другая история. Как читатель, я был приятно впечатлен стихотворениями госпожи Дериглазовой и желаю ей сохранить в себе этот добрый свет ещё надолго.
19-го марта 2026г.
https://newlit.ru/~deriglazova/7765.html

Пожелание другу

Дай бог тебе, мой дорогой,
Пройти дороги боевые –
И воротиться вновь домой,
Где ждут тебя твои родные!
В бою врагов бей не щадя,
Что заварили эту кашу,
Чтоб их нога на землю нашу
Уж не ступила никогда!
Дай бог тебе придти живым
И с нашей твёрдою победой,
И чтобы никакие беды
Не приносили боль родным!
2026г.

***
Вспоминай о нём с любовью,
Чтоб он был всегда с тобой,
Чтоб холодною порою
Обогрел своей душой ,
Чтобы в серый день ненастный,
Коль наступит на земле,
Он своей улыбкой ясной
Улыбался вновь тебе.
2026г.

Луна

В моё окно глядит луна,
Сестра ночи глубокой,
Я на неё смотрю без сна,
В покое одиноком.
Зачем я на неё глядел –
И сам не понимаю,
Но спать в ту ночь я не хотел,
С луной без слов болтая.
Не скрою, я хотел позвать
Луну в свой дом той ночью –
И от души поцеловать
Её хотел я очень.
И лишь под утро отпустил
Ночное я светило,
И об одном луну просил:
Чтоб чаще приходила.
2026г.

Верните женщину!

Верните женщину в её привычный пол,
Как создала её сама природа,
А не лепите из неё урода,
От коего б и бог с ума сошёл.
Я бы хотел, не буду отрицать,
Красоткой натуральной любоваться
И с нею до рассвета целоваться,
А не гибридов разных целовать!
2026г.

Обними весну, как подругу,
А потом с нею в вальсе кружись,
Чтобы всё оживало в округе,
И вернулась на землю вновь жизнь.
Пусть цветы наконец-то проснутся
И порадуют душу твою,
Соловьи к тебе в сад пусть вернутся,
И на все лады запоют!
Пусть деревья оденутся в листья
И забудут про сон и покой,
Пусть они в этом вальсе кружиться
Будут вместе с тобой и весной!
2026г.

Привет, друзья! Не могу не поделиться с вами своим новым успехом: на прошлой неделе я попробовал познакомиться с нейросетью. Мне это стало интересным в плане создания обложек для моих книг. Я попытался создать несколько картинок – и мне это так понравилось: каждая картинка получалась такой яркой и сочной, что я был просто в восторге! Словом, я намерен и дальше пользоваться этой вещью, так как это реально интересно!

Не буду скрывать, что я пишу на абсолютно разные темы: иногда на весьма неоднозначные, как, например, курортные романы или однополая любовь. Зачем мне это надо? Начнём с того, что запретный плод сладок, а человек не безгрешен. Вот и мне эти люди интересны в плане вопроса: «Или я иду на «поправку» и живу нормальной жизнью, или делаю, что делал, пока не дойду до ручки?».
Стыдно ли мне за эти вещи? Ответ: нет! Почему? Ответ: потому что я знаю, что это грех, и говорю о нём, как о грехе, даже мои герои мыслят иногда иначе; во-вторых, я это хочу донести до читателя, как главную мысль, своими словами, либо словами своих героев. В тоже время я в своих текстах даю моим героям полную свободу выбора, а также понимание того, какой ценой он им обойдётся. Наконец, это ещё и возможность посмотреть на себя и попытаться удалить в себе какие-то пороки.
16-го февраля 2026г.

Я хочу спокойно закурить,
В тишине безмолвной пребывая,
Ничего, ни с кем не обсуждая,
Просто сам с собой хочу побыть.
Посмотреть на небо хоть немного,
Что сегодня звёзд полным-полно,
И промолвить в мыслях: «Слава богу,
Что на свете есть ещё оно!».
2026г.

Хочу сразу сказать, что это не рецензия в прямом смысле слова, а, скорее, мои впечатления, как зрителя.
В минувшее воскресенье я имел честь посетить моноспектакль любимого мной актёра Максима Аверина «Расправь крылья!». Полагаю, что каждый извлечет из названия свой смысл; я же в нём увидел (и это всё было озвучено вполне!), во-первых, призыв к творчеству, к мечте, призыв воспарить на этой серой, суетной, унылой и обыденной жизнью… возможно, вернуться в мечте в то время, когда деревья были большими, а ты маленьким, когда с тобой были папа и мама, что любили тебя. А, во-вторых, хотя и не буквально, а в молитве, призыв вознестись к богу и покаяться в своих прегрешениях в этой жизни.
Моноспектакль был приурочен к 50-летию артиста – и потому в его ткань были вплетены некоторые фрагменты из его биографии… И причём это было подано в виде такого лёгкого, ироничного рассказа, как будто человек вёл разговор не о себе, а совсем о ком-то другом. Так же в моноспектакле было немало песен, стихов, прозы, кадров из кинофильмов, хореографии… И всё это, как мне кажется, не мешало, а напротив, делало спектакль ещё интереснее, ярче. Не скрою, у меня до сих пор от этого спектакля весьма смешанные чувства, поскольку там мне было и о чём подумать, и над чем посмеяться, и о чём погрустить. Но самое главное – я вышел из зала в восторге, за что хочу сказать Максиму Аверину большое спасибо.
26-го января 2026г.

Мои друзья! От всей души поздравляю вас с Татьяниным днём, днём студента! Неважно, как давно вы окончили свои вузы (а кто-то, возможно, ещё где-то учится!), главное – не забывать об этой замечательной поре первых проб и ошибок, дружбы и любви, а самое главное – с благодарностью помнить о своих преподавателей, что передавали вам свои знания и опыт. Здоровья вам и вашим семьям!
25-го января.