Пегас

Как много надо подписать бумаг,
Пожалуй, что и дня всего не хватит!
Ты от бумаг покатишься с ума,
А если не подпишешь – не заплатят
Так не жалей чернила и души
Ты для своей работы очень важной,
И ничего, что труд твой лишь бумажный,
Ты знай себе – пиши, пиши, пиши!
2025г.

Честно говоря, если бы не я сам попал в ту историю, которую хочу описать, а услышал бы её от кого-то, я бы подумал, что человек или бредит, или пересказывает мне чью-то дрянную сплетню, пребывая под неслабым градусом. Не скрою, почему-то даже неловко об этом рассказывать, хотя я ни в чём не виноват… Однако назад дороги нет!
Начнём с того, что я пару месяцев назад познакомился в соцсети с девушкой по имени Лада. Девушка, как можно было судить по фотографии в её профиле, была весьма хорошенькой: у неё были длинные, светлые и волнистые волосы, милое, улыбчивое лицо, большие, светло-серые глаза, в меру тонкие, розовые губы (не знаю, от природы они такие или она их помадой подвела!), светлые, дугообразные брови и маленький, заострённый носик. Сколько ей было лет – точно не скажу, но если мне 25 лет, то ей на вид года 22-23. Да я и не спрашивал её об этом!
Если вкратце изложить нашу переписку, выбрасывая из неё малоинтересные детали, то получается следующая картина: я ей написал, что зовут меня Андрей, что мне 25 лет и что я работаю массажистом. А ещё я написал, что пока неженат, что больше всего люблю ходить в кино, пешие прогулки, кататься на роликах и плавать. – кстати, тогда был июль, и слова про ролики и плавание были уместны! – Лада же мне написала, что она любит почти тоже самое, только прогулки были заменены на танцы. «Что ж, – думаю я. – Танцы – так танцы!». И хотя я танцую не так, чтобы виртуозно, но кое-что станцевать смогу. В общем, я дерзнул пригласить Ладу на танцы в субботу, в дом культуры к семи часам вечера.
Наступила суббота. В назначенное время я пришёл в дом культуры, волнуемый ожиданием встречи с Ладой… Правда, второпях забыл купить букет, но решил это сделать, когда пойду провожать Ладу домой. Каково же было моё удивление, когда у входа в дом культуры меня встречала не светловолосая, милая девушка, а какой-то смазливый парнишка с тёмными и длинными волосами (это всё, что я помню из его внешности).
– Привет, Андрей! – сказал он с милой улыбкой.
– Привет! – ответил я, едва понимая, что происходит. – А ты кто?
– А я та самая Лада, с которой ты переписывался, – также с улыбкой ответил парень.
– Чего?! – восклицаю я, чувствуя, что схожу с ума.
– Что, удивлён? – уже смеясь, спросил парень. – Да, я вот так люблю знакомиться с парнями…
– Да пошёл ты на хрен, пидор сраный! – резко ответил я, оборвав его, и ушёл домой. Не скрою, мне хотелось двинуть ему по его смазливой физиономии, да тогда людей было много: увидят – полицию вызовут, потом сиди пятнадцать суток… Да на фиг надо! В тот же день я удалил свою страницу навсегда.
13-го сентября 2025г.

Минувшим летом я узнал от своего брата Жени, что не стало нашей с ним общей учительницы, Нины Андреевны Богдановой. Не буду лукавить, что мне было очень грустно узнать об этом, точно от меня ушёл ещё один, если не родной, то близкий и дорогой мне человек, как бы это, наверно, ни банально будет звучать. Ушёл тихо и неожиданно…
Так получилось, что, идя в третий класс, я попал к Нине Андреевне вместо того, чтобы пойти к своей учительнице, Нине Анатольевне Разиновой. Почему так получилось – я не знаю, да это не важно. И вот третий и четвёртый классы я учился у Нины Андреевны. Какой она осталась моей памяти? Самое главное – Нина Андреевна мне запомнилась добрым человеком. Не могу вспомнить дня, чтобы я пришёл на уроки, и она бы меня встретила в плохом настроении или накричала на меня во время урока. В тоже время Нина Андреевна, как педагог, была до6вольно требовательной – и быстро привела меня в рабочий тонус, поскольку до того я учился, как моя левая нога хотела. А тут мне понятно объяснили, что мои хотелки или нехотелки никого не волнуют, что, мол, или учись, как следует, или не учись совсем и не морочь людям голову. И, слава богу, этот принцип добросовестного отношения к делу остался со мной и поныне, за что вам, Нина Андреевна, большое спасибо и низкий поклон.
9-го сентября 2025г.

Привет, друзья! Позвольте мне поделиться с вами долгожданным успехом: этим летом я написал рассказ «Моя дочь Аня». Эта история – продолжение записок моей любимой героини из повестей «Я стала снова мамой» и «Прости, если любишь» Татьяны Чайкиной. Надо сказать, я об этом рассказе думал с 16-го года, когда написал первую повесть. Мне хотелось более развёрнуто рассказать о жизни и отношениях матери и дочери. Рассказ должен был быть и нежным, и весёлым, и поучительным… Одни словом, мне хотелось показать героинь живыми людьми, которые ссорятся, мирятся, радуются чему-то, огорчаются… Но главное – безгранично любят друг друга. И, слава богу, спустя девять лет этот замысел воплотился! Желаю вам приятного прочтения, и буду благодарен, если вы поделитесь вашими отзывами.
6-го сентября 2025г.
https://author.today/work/486207

Всех нас учили относиться с любовью к своим ближним, к животным и так далее. Однако мне до сих пор не приходило в голову, что можно так относиться к письму. И вот, прочитав рассказ Дмитрия Беркута «Письмо», я узнал для себя, что можно и такое. Сам рассказ произвёл на меня очень нежное и трогательное впечатление… Если можно так сказать, обдавало теплом от каждой строчки.
Но мне бы хотелось побольше поговорить о главном герое, почтальоне Руй-Мигеле. Возможно, я буду слегка неправ, но мне в нём увиделось что-то от Акакия Акакиевича из гоголевской «Шинели»: тоже вроде добродушный человек, но при этом какой-то чудаковатый, что ли. Три месяца этот герой носил в своей сумке письмо, которое всё никак не мог вручить адресату по причине отсутствия последнего дома. Другой бы плюнул на всё, выбросил бы письмо в мусор – да и дело с концом! А Мигель не выбрасывает, хранит, носит в своей сумке... Он, можно сказать, сроднился с этим письмом. И вот, встретив случайно в супермаркете того адресата, Мигель уже, было, готов был вручить ему письмо, но… не смог. Почему? Потому что он так привязался к этому письму, что ему не хотелось оставаться в пустоте после вручения конверта адресату. Это, пожалуй, как отдать чужим людям ребёнка, которого ты любил, о котором заботился и т.д. И, бог его знает, может, эти люди ребёнком поиграют да и спихнут его с рук в детдом, а ты умрёшь в пустоте и одиночестве. Тоже самое и с письмом: адресат, получивший его, прочёл бы, узнал бы всё, что нужно, и выбросил бы его в мусор. А Мигель бы тосковал по нему до последних дней.
2-го сентября 2025г.
https://newlit.ru/~berkut/7699.html

Если жизнь тебя обманет,
Не печалься и не злись!
В день уныния – смирись,
День веселья – верь, настанет!
А. С. Пушкин.
Однажды вечером, придя с работы, я не встретила на пороге моей дочери Лизы. Надо сказать, что такого никогда не было, потому что Лиза обычно всегда меня встречала, целовала при встречи, забирала сумки с покупками… А тут на тебе – тишина, словно всё вымерло! Почуя запах, вероятно, не так давно приготовленного ужина, я поняла, что Лиза дома. Да и не в её характере в вечернее время где-то ходить. «Может, ужин приготовила, прилегла да и уснула?» – думаю себе. Решив не голосить на всю квартиру, я поставила портфель с ноутбуком на пуф, разделась и прошла в спальню Лизы.
– Лиза, зайка мой любимый, ты спишь? – спросила я, войдя. Лиза не спала, но когда она ко мне повернулась, я увидела её красивые, светло-голубые глаза, полные грусти; точно чистое небо вдруг обложило огромными, тяжёлыми подушками туч, которые, того гляди, свалятся тебе на голову.
– Здравствуй, моя девочка! – сказала я, сев на постель, обняв и поцеловав её. Дочь мне ответила вялым поцелуем. – Что с тобой, милая? Ты не заболела?
– Если бы я заболела – то была бы повеселее, – грустно иронизируя, сказала мне Лиза. – Меня Валик Воробьёв предал. И не просто предал, а ещё и оскорбил меня, извалял в грязи…
Тут слова Лизы прервались плачем. Я обняла мою ласточку и стала гладить её по спине. Валентин Воробьёв – это одноклассник Лизы и первая её любовь, вполне красивый, остроумный и, как я думала, воспитанный юноша. И потому слова Лизы о его предательстве и оскорблении вызвали у меня лёгкий шок.
– И как это произошло? – спросила я дочь.
– Всё начиналось с прошлого воскресенья, когда мы с Валиком хотели пойти в парк гулять, – начала Лиза, собравшись с силами. – А я тогда слегла с головной болью. Помнишь, ты ещё мне неотложку вызывала? – Я покачала головой. – Я тогда позвонила ему и предупредила, что плохо себя чувствую – и не смогу прийти. Валик мне ответил, что сочувствует и что он бы сам не смог вырваться, потому что родители к друзьям на пикник уехали, а он остался за бабушкой присмотреть. – Лиза снова сделала короткую паузу, после которой продолжила свой рассказ. – А вечером мне позвонила Сашка Звонарёва. Слово за слово, я поведала ей про свои дела и прибавила:
– Валик тоже дома скучает.
На что Сашка ответила:
– Милая моя, видели мы с Лёнькой, как скучал!
– В смысле? – не поняв, спросила я.
– Да он с Ленкой Филатовой из 10-го А на катке круги нарезал, – сказала Сашка.
– Не может быть! – не верю я. – Он же сам говорил, что родители уехали на пикник, а его оставили за бабушкой присмотреть.
– Лизка, ты думаешь, я тебе вру? – спросила Сашка. – Да он с ней не только катался, но целовался без всякого стыда – и им было весьма нескучно вместе. Полюбуйся! – и на мобильник мне прилетела ММС, где Валик целуется с Филатовой. Это раздавило меня…
Лиза снова на мгновение всплакнула, но, овладев собой, продолжила:
– Какая сволочь! – невольно выдала я, забыв о Саше.
– Ты обо мне? – спросила она.
– Ой, прости, родная! – опомнившись, говорю ей я. – Я не тебя имела в виду. – И ты тоже прости меня, если сделала больно, – сказала Саша.
– Я на тебя не сержусь, – сказала я и мы простились. Сегодня я разговаривала с Валиком обо всём этом… На что услышала:
– Девочка моя, а с какой стати я должен тебе что-либо объяснять? Да и вообще, неужели ты думаешь, что я тебя люблю? Вот дура! Тоже мне, Татьяна Ларина! Да я тебе лишь подыгрывал, видя твой интерес ко мне. А на самом деле – ты мне до фонаря, как и твои книги и умные разговоры. Ты на себя в зеркало взгляни: вся воспитанная, хорошенькая, умненькая… Прямо-таки юная послушница! Зато с Ленкой можно свободно и целоваться, сколько влезет, и кое-что другое себе позволить, благо, у неё всё, что надо, на месте. А тебя такую не то что в постель затащить, а просто если кто поцелует – его тут же вырвет от твоего воспитания…
Я влепила ему по морде и убежала в туалет, где и ревела всю перемену. После чего попросила Ирку Караваеву сказать англичанке, что заболела и ушла домой. – Так кончился печальный рассказ моей бедной девочки. Припав к моей груди, она тихонько заплакала. Я с нежностью и любовью гладила её по спине, целовала в макушку… мы сидели молча. Лиза быстро успокоилась (что было одной из черт её характера). Вытерев слёзы, она мне сказала:
– Мамуль, прости, я очень устала – и хочу лечь поспать.
– Хорошо, котёнок, отдыхай! – сказала я ей. Уложив дочь в кровать и чмокнув её на ночь, я покинула её спальню.

***
С того вечера прошли несколько дней. Всё это время я, насколько могла, наблюдала за Лизой, за её настроением, за её аппетитом и так далее. И в разное время суток я могла видеть разную картину: скажем, утром это была улыбчивая, ласковая, говорливая девчушка, с охотой наворачивающая любимые сырники с вареньем или драники со сметаной и болтающая с тобой, например, о планах на воскресенье или на лето, а вечером это была какая-то угрюмая личность. И слова от такой не добьёшься, даже если перевернёшь её вверх тормашками и будешь трясти за ноги. И тут я понимаю одно: Лиза ещё страдает по Валентину – и здесь чисто бабским разговором делу не помочь. Тут следует поговорить с дочерью, сочетая в своём лице и маму, и психолога. В воскресенье, если будет погода, поедем в парк гулять! А то я сама уже почти посерела, мотаясь из дома в кабинет и обратно. Вот погуляем – а там и поговорим серьёзно!
Боженька будто бы услышал мои мольбы о погоде на воскресенье: день был солнечный и боле-мене тёплый для зимы. Так что после завтрака, который в этот благословенный день начинается не столь рано, мы с Лизкой уехали в парк! Как там хорошо! Ребятня с горок летает, снежками пуляется, замки и снеговиков лепит… Да и родители к этому бывают неравнодушны иногда. Порой даже не ясно, кто больше удовольствия от игры получает.
Но вернёмся к нашим персонам! Гуляя по парку, я спросила у Лизы, что с ней происходит?
– Ты знаешь, мама, – отвечает дочь, – мне очень плохо… И плохо оттого, что я изо дня в день встречаюсь с парнем, которого я ещё люблю, но который меня предал, променял на эту безмозглую, говорящую куклу Филатову. Словом, повёл себя, как подонок! Не прощу ему этого никогда!!! Поверишь ли, самым болезненным ударом для меня бывает момент, когда я их нечаянно застаю за поцелуем. Впечатление, что они нарочно выбирают такой момент, чтобы я увидела – и мне стало бы больней. Итог – я улетаю в туалет и там реву. Скажи, что в этой Филатовой такого… чем она лучше меня?
– А ты чем лучше? – спросила я Лизу.
– Не поняла, – сказала удивлённая дочь, не ожидавшая такого поворота от меня.
– Да элементарно! – говорю ей я. – Вот, например, ты только что назвала Филатову безмозглой куклой – по сути, сама оскорбила соперницу, да ещё за глаза; разве это может характеризовать тебя хорошо?
– Да ты её видела? – возразила Лиза. – Она же ничего, кроме модных и гламурных журналов не читает, с ней даже про фантастику не поговорить; а, скажем, из музыки она слушает Билана, Губина, Лазорева, «Корней» и «Зверей». Честное слово, она чуть ли не сходит с ума от счастья, когда или слышит кого-то из них, или говорит о них.
– А с тобой разве не так бывает, когда по радио поёт Агутин, Газманов или Леонидов? – спросила я дочь. Лизка притихла, видя очевидный факт, что она тоже светится, услыхав голос кого-то из этих певцов. – А потом, мне так думается, причина твоих страданий ни в Вале и ни в Лене, а в тебе самой.
– Это как? – спросила дочь.
– А так! – говорю я. – Я слушаю тебя и нахожу противоречия. Например, ты говоришь, что любишь Валентина, – и в тот же момент выдаёшь, что не простишь его. Слава богу, я не слышала, что ты его и Филатову убить хотела бы. И, надеюсь, что этого не произойдёт. Милая моя, о какой любви тут можно говорить?! Человек любящий непременно должен прощать, даже если порой бывает очень больно. А ты, пока тебе сладенько было, так ты и радостной ходила; а как горечи хлебнула, так и жизнь тебе немила, и любимый – подонок, и новая его подруга – кукла безмозглая. Я, конечно, согласна, Валя обошёлся с тобой очень непорядочно. Однако твоё поведение в чём-то похоже на поведение обиженного ребёнка, у которого отняли его игрушку. И вот он плачет, требует, чтобы ему вернули эту игрушку, ему предлагают другие, но он их отбрасывает и требует ту, которую отняли. Вот и ты хочешь, чтобы Валя был с тобой, и готова ради этого злиться, плакать, ныть, жалеть себя… А нет бы, найти себе парня получше! А Валю простить и отпустить с миром.
– Да разве это можно простить? – спросила Лиза.
***
– А знаешь, – говорю я Лизе, вспомнив нечаянно свой курортный роман 16-летней давности, – когда я была немного моложе и ездила на море, то тоже влюбилась в одного красивого мужчину. Звали его Григорием Печерским. Он мне тогда очень понравился: высокий, темноволосый, зеленоглазый… Просто русский Ален Делон! Мы познакомились в кафе на набережной, где я отдыхала. Он подошёл ко мне и пригласил потанцевать – я согласилась. Почему бы нет! Разговорились, понравились друг другу – стали встречаться. Григорий очень красиво за мной ухаживал, цветы дарил, сонеты Шекспира читал, даже однажды серенаду рискнул мне спеть. И пел хорошо! Словом, мы много времени проводили вместе с первой же встречи: вместе ходили на пляж рано утром, пока там ни души, вместе завтракали, обедали, гуляли, ходили в кино, ездили на разные экскурсии и так далее. Благо, по словам Гриши, он был не женат, я тоже была свободна. Да, я была влюблена в этого человека, мне было с ним всегда радостно, тепло, хорошо и спокойно. Помню, как однажды бабахнула гроза (чего я боюсь до смерти!) – так Григорий тогда остался со мной на ночь, дабы мне было не так страшно. Да, я, конечно, понимала, что наш роман закончится – и мы разъедемся по своим городам… Но не думала, что наш роман закончится вот так: мы с Григорием договорились встретиться на набережной и погулять. Я пришла и вижу, как он разговаривает с блондиночкой, немного похожей на одну очень известную телеведущую с канала НТВ. У неё были такие же длинные, прямые волосы, большие, светлые глаза и такое же кукольное лицо. Она была одета в цветастый сарафан и белые шлёпки. Я увидела, как они любовно смотрели друг на друга, целовались… И мне вдруг стало и так больно, будто бы меня неожиданно сильно ударили в грудь. Собрав последние силы, я подошла к ним и, поздоровавшись, попросила Гришу представить мне молодую женщину.
– Ляля, жена Гриши, – сказала она первая каким-то сладким и противным голосом. И тут у меня был ещё больший шок.
– Жена? – спросила я, не веря ушам.
– Ну, да, – сказала Ляля. У Гриши было лицо, как у нашкодившего мальчишки, когда я взглянула на него.
– Милый мой, как мне это всё понимать? – спросила я его спокойно, хотя и не без злости. Он немного помялся, после чего сказал следующее:
– Оленька, милая, послушай меня, пожалуйста! Да, Ляля – моя жена. Просто у нас с ней такое хобби, если хочешь: мы каждое лето уезжаем по разным курортам и там позволяем себе короткие романы с отдыхающими. Спросишь – зачем? Да чтобы скучно не было, ну, и для новых впечатлений. А на кого мужчина или женщина верней пойдут? Конечно, на тех, кто свободны. Так получилось, что кавалер Ляли скоро уехал. Да и она очень соскучилась – вот и приехала ко мне.
Выслушав этот монолог, я ответила так:
– Знаешь, я, наверно, старомодная дура, но я не понимаю, почему, даже если ты изменяешь жене или мужу, нужно врать тому, с кем ты изменяешь, что не женат или не замужем? Не знаю, для кого как, а для меня эта ситуация более мерзка, чем если бы я знала, что у меня роман с женатым мужчиной. Заметь, я тебе не врала, что не замужем, а ты соврал – и мне с тобой больше не о чем говорить. Прощай!
Сказав всё это, я ушла в гостиницу. Запершись в номере, повалилась на кровать и долго плакала. Было ощущение, что меня саму раздавили, растоптали и растёрли по асфальту, а мою душу так, прошу прощения, изгадили, что её уже никогда не отмыть. Придя себя, я обо всём этом написала в письме Вере Ермолаевой, а она мне в ответе написала такие стихи:
«Отпусти любовь с улыбкой,
Без обиды и без боли,
Не зовя её ошибкой,
Пусть летит себе на волю!
Не суди былое строго,
Не кричи: “О, что за муки!”,
Не сердись – тогда от бога
Помощи получишь руку».
Не скрою, я сперва восприняла эти строки, как издёвку и едва не написала Вере: «Какие тут, к чёрту, улыбки!». Да опомнилась и подумала: «А Вере разве не тяжело воспитывать дочь с ДЦП? А ей не больно, что её муж бросил, не желая нести с ней этот крест? Однако же Вера не ноет, не дуется и не злится, а живёт, любя эту жизнь, любя свою Соньку. Да и та растёт назло всем болезням весёлым и общительным человечком. Так что, Оленька, вытри сопли, успокойся и живи! Что до Гриши… Постарайся его простить; хотят бы просто для того, чтобы тебе было легче. А потом, разве до этого эпизода тебе было с ним плохо? Нет. Вот и возьми на память эти счастливые дни и отпусти любовь с улыбкой! В конце концов, кто его знает, может, Бог пошлёт тебе человека, которого ты полюбишь во сто крат сильнее, чем того, о котором ты сейчас плачешь». И, написав Вере «спасибо за поддержку», я успокоилась и уснула. На другой день, поздно утром я пошла гулять и меня остановил администратор, вручая записку. Там было написано: «Мы уехали. Всего тебе хорошего и прощай! Гриша». «Что ж, – думаю, – и тебе всего хорошего!».
– Мама, а Бог послал тебе человека, которого ты полюбила сильнее прежнего? – спросила Лиза, когда я закончила свой рассказ.
– А как же! – говорю я. – Вот он, гуляет со мной по парку. И я его очень люблю.
– Я тоже люблю тебя, мамочка! – сказала дочь, целуя мне щёку.
Лиза простила Валю и больше не злится на него. Отныне она встречается с Денисом Крапивиным из того же 10-го А.
28 04 2016г.

Кто раньше с нею был
И тот, кто будет после,
Пусть пробуют они,
Я лучше пережду.
В. Высоцкий.

Начиная настоящий свой рассказ, хотел бы вспомнить слова моего любимого писателя Льва Толстого о том, что мы, мужчины, видя перед собой красивую женщину, поддаёмся иллюзии, что она при своей красоте может быть ещё также порядочным и нравственным человеком. И потом очень горько разочаровываемся, разглядев истинное лицо своей возлюбленной. Пережил всё это и я, ваш покорный слуга, Андрей Артемьев. И хочу вам сейчас рассказать свою историю любви.
Некоторое время тому назад я любил одну девушку. Звали её Ксения Сорокина. Она жила в доме напротив по улице Пушкина. Это была не высокого роста блондинка с длинными волосами, голубыми глазами и милым личиком. Из увлечений её мне известны всего три: чтение дамских журналов и романов, плаванье и пение под гитару. Касаясь последних двух увлечений, хотел бы отдать ей должное: плавала и пела Ксюша и вправду прекрасно. Я очень любил слушать её ровный, тихий, нежный голос, а так же уезжать с ней куда-нибудь за город на речку купаться. Впрочем, мы туда ездили не только ради купания. Мне так же памятно и то, как мы, расстелив на траве большёе махровое полотенце, лёжа на нём, предавались горячим поцелуям и страстным ласкам. Слава Богу, никого в этот момент не было и мы наслаждались нежностями друг друга. Едва ли я забуду того наслаждения, с каким целовал обнажённое и красивое тело моей спутницы!.. Особенно любил целовать её маленькую, загорелую попку. Да, мы всегда купались и загорали голышом. Кому из нас, с чего и в какой момент пришло это в голову – я не помню. Но мне понравилось.
Мне было хорошо с Ксюшей; нравилось ей что-то интересное рассказывать или же просто выслушать очередную историю про её подружек. Я был влюблён и очарован, и потому с наслаждением слушал её девичью болтовню. И думал я, что мы с Ксюшей будем вместе на веки вечные… Думал. Пока однажды вечером не пришёл навестить Ксюшу. Мне дверь открыли ни Ксюша, ни её мать, а высокий, красивый парень, одетый в красную футболку, зелёное трико и коричневые тапки.
– Вы к кому? – спросил он меня тихим басом.
В следующую секунду из-за парня показалась Ксюша в домашнем халате.
– Извините меня – я ошибся дверью. – сказал я парню и сбежал вниз по лестнице.
– Андрей, подожди! Андрей! – крикнула мне Ксюша вслед, но я её и слышать не хотел.
Вылетев на улицу, я сел на лавочку у соседнего подъезда, закурил и в гневе сказал самому себе: «Ах, бесстыжая! Вон ты как ко мне! Ладно, мы ещё поговорим с тобой про любовь».
Около того подъезда, где я сидел и курил, стояло огромное дерево. И вот, докуривая сигарету, я машинально оглянулся в сторону подъезда Ксюши, и увидел, как она тоже выбежала оттуда и стала искать меня. Увидев это, я спрятался за деревом и начал наблюдать за ней. Она как была в домашнем виде, так и выскочила. «Давай-давай, ищи!» – думаю себе с злорадством. Не найдя меня, Ксюша вернулась в свою квартиру. Я тоже подался восвояси.
Придя домой, поев и успокоившись, я лёг на свою койку и стал рассуждать: «А что я, собственно, увидел у Ксюши? Парня? Хорошо. Но почему бы этому молодому человеку не быть родственником, приехавшим в гости, или соседом, зашедшим на чай? Ходят же ко мне соседи и соседки! И потом, не голым же он мне дверь открыл. Да и Ксюша тоже не выглядывала из-за него в обнажённом виде. Да, в халате. Но ведь погода вон, какая жаркая стоит уже который день! Вывод: никаких оснований подозревать свою девушку в измене у меня пока нет. Вот именно, пока. И, исходя из этого, можно предположить и обратное»?..
Это сомнение не давало мне покоя всю ночь. И единственный разумный способ его разрешить – это поговорить с Ксюшей. Вот только когда это лучше всего сделать? Если на другой день – она непременно оправдается, мол, это мой брат приехал в гости на недельку… Нет, так не годится. Мне нужна правда, а не оправдания! А раз так, то следует сделать вот что: позвонить Ксюше, сказать, что уеду дня так на два или три к родственникам во Владимир, а самому весь этот срок следить за ней. Так я и сделал.
Теперь надо было изменить свой имидж и продумать свой костюм. Слава Богу, мои родные мне надарили столько интересных шмоток, что грех было бы их тупо хранить в своём шкафу и ни разу не надеть.
Первое, что я сделал, это сбрил свои усы и постригся под короткий ёжик. Затем, перебрав вещи у себя в шкафу, я выбрал чёрную водолазку с нарисованным мотоциклом, белые джинсы, чёрную бандану с черепом и костями, и белые кеды. Последнем штрихом к моему новому туалету послужили тёмные байкерские очки. Нарядившись во всё это, я поглядел на себя в зеркало, и увидел там совсем другого человека. И так, новый образ был готов. Теперь осталось решить, на чём я буду ездить, шпионя за своей девушкой. Моя машина отпадает, потому что Ксения её знает, как облупленную. И я решил попросить у моего двоюродного брата Витьки старенький двухколёсный «Иж». Он мне позволял брать его мотоцикл в любое время, если что-то случалось с моей машиной. Или просто давал покататься. Благо, у меня права были на две категории. Мне на руку было и то обстоятельство, что Витя в это время уехал с подругой на курорт и за день до отъезда, будучи у меня в гостях, отдал ключи от квартиры и гаража, чтобы я их проведывал. Так что, – подумал я, – может, у Витьки и затаиться, чтобы легенда о моём отбытии во Владимир была более правдоподобной? И я перебрался на квартиру брата.
Про Витькино жилище можно сказать словами из письма Дяди Фёдора к родителям: «в нём одна комната и кухня». Впрочем, в этих двух помещениях есть всё для нормальной жизни молодого не женатого человека: телевизор, электроплита, койка-место, стол со стульями, компьютер и прочее. Аккуратный вид квартиры красноречиво говорит о том, что здесь живёт хозяин, а не жилец. Вы спросите – в каком смысле? Мне моя маменька, проводя в очередной раз со мной воспитательную беседу, сказала одну интересную фразу: «хозяин – это тот, кто в своей квартире не только живёт, но и ухаживает за ней (убирает её, например), а жилец просто живёт». Проще говоря, настоящему хозяину не всё равно, где жить – в избе или в сарае. Всё в доме чисто убрано, на стенах комнаты и коридора были новые обои, потолки побелены. Да уж, Витя был парень с руками.
Переменив на время место жительства и, закончив все подготовительные мероприятия, я решил приступить к действиям. Для этого я позвонил Ксюше, естественно, справился о её делах, о здоровье, о маме… Но главное, я спросил её о том, куда она пойдёт вечером. Она мне сказала, что идёт с подругой в кино на «Шрека». С подругой? – мелькнуло у меня в голове. – поглядим, с какой ты подругой будешь. Прощаясь, я сказал ей, что скучаю и люблю. «Люблю». – повторил я про себя, повесив трубку.
– Так какого… ты за ней следить собрался, если любишь, сыщик чёртов? Любящий человек прежде всего доверяет тому, кого он любит. – говорила мне левая, эмоциональная половина моего мозга.
– Эй, нет, парень! «Достал нож – режь!». Решил узнать правду о своей девушке – иди до конца и отставить сопли! – настаивала правая, рациональная половина.
И я ей подчинился. Вечер был ясный, но прохладный. Поэтому пришлось надеть куртку. Я приехал к кинотеатру немного пораньше, чтобы взять билет на хорошее место, и начел наблюдать за входящими. Народу на моё удивление тем вечером было немало. Нашли, на что пойти. – подумал я, видя, с какой охотой люди раскупали билеты, будто горячие пирожки у лотошника. Вошла и моя красавица. Уложенная, накрашенная, напомаженная… А в каком она платье пришла!.. Знаете, есть такие вечерние платья без плеч?..
Вот в таком белоснежном и пошлом наряде Ксюша и появилась. Почему я считаю это платье пошлым? Да потому что женщина, одетая в него, производит на меня впечатление вышедшей из ванной в банном полотенце. И она почему-то думает, обществу приятно любоваться на её «прелести». У меня в этот момент было сильное желание взять Ксению за волосы, поволочь через весь город домой и там…
– Но стоп! Возьми себя в руки! Дождись своего соперника! – твердил я себе. – он скоро появится. Однако я увидел весьма прехорошенькую брюнеточку. Девушка была где-то Ксюшиных лет, высокая и одета она тогда была в менее вызывающие закрытое платье цвета кофе с молоком. В какой-то момент я почувствовал, что одурачил сам себя. Хотел увидеть свою девушку с полюбовником, а вот судьба взяла и показала большущею фигу! Мне вдруг стало и смешно и стыдно. И я бы плюнул на это всё и поехал восвояси спать… Но что-то мне подсказывало, что ещё не вечер и что я буду вознаграждён, если ещё чуть-чуть подожду. Мы вошли в зал. Я смотрел мультфильм абсолютно без внимания. Зато Ксюша с подругой просто ухахатывались.
Очевидно, им мультик был интересен. Вот сеанс окончился и все стали выходить. И когда я вышел из зала, то увидел в фае того самого парня, который был у Ксюши дома.
–Ага! – думаю я себе. – Явился – не запылился! Вот сейчас мы поглядим, куда какую из девушек ты отвезёшь и что с ними станешь делать.
Они сели в машину и поехали. Я поехал следом, перестраиваясь время от времени из ряда в ряд, чтобы не вызвать подозрений. Таким образом мы добрались до Красноармейского переулка. Парень остановился у первого подъезда старого, кое-где облупившегося пятиэтажного дома, на поржавевшей табличке которого едва читались улица, где он находился, и толи 13-й, толи 15-й номер этого дома. Ксюша расцеловалась с подругой и та зашла в подъезд. Ксюша вернулась в машину парня, но села не назад, а вперёд. И я увидел, как моя возлюбленная начала бесстыдно целоваться с парнем, а тот обнимал её. Это стало для меня последней каплей. Я слез с мотоцикла и, подойдя к машине, постучал в пассажирское окно. Ксюша оглянулась на меня, как нашкодившая. Этого я и хотел.
– Андрей? – удивилась Ксения.
– Ага, Андрей. – отвечаю ей я. – А ты что, мне не рада?
– Ну, почему? – спросила Ксюша, притворно улыбаясь.
– Иначе бы обняла меня, поцеловала. – говорю я и, не давая ей сказать, продолжаю. – Или он ( киваю на парня) это лучше делает? А, может, и всё остальное тоже делает на пять? Хотя почему на пять? На пять с тройным плюсом! Да?! – заорал я.
– Послушай, друг, ты не перепил случайно? – попробовал вмешаться парень.
– Тебя пока никто ни о чём не спрашивает. Так что залез в свою «тачку» и не мешай человеку выяснять отношения с любимой девушкой! Целее будешь. – сказал я ему.
– Да, мы сами разберёмся. – сказала Ксюша.
Но парень не ушёл в машину, а стоял рядом с ней и, куря, наблюдал за нами.
Мне тогда хотелось только одного: уничтожить, растоптать эту гадину прямо на месте её «преступления».
– Интересно, сколько раз у вас с ним было?
– Андрей, ты что, с ума спятил? – возмутилась было Ксения.
– Ой, ладно! Видел я, как вы тут лизались и как он тебя ощупывал. – ответил я.
– Ты что, следил за мной? – спросила Ксюша.
– Да! И совесть меня за это как-то не мучает, потому что я увидел, какая ты тварь блудливая. – сказал я.
– Уважаемый, ты бы слова выбирал, когда с девушкой разговариваешь! – снова вмешался парень.
Это его вмешательство оказалось роковым: я подошёл к нему и двинул изо всей силы парню в живот. Он повалился на землю и я нанёс ему ещё несколько ударов.
– Тебе же говорили – не лезь! Вот и пеняй теперь на себя! – сказал я ему и переключился на Ксению.
– А ты мне больше не нужна. Я всё, что хотел, о тебе узнал.
С этими словами я и ушёл от них. Жалею ли я о сделанном? Нет. По крайней мере, я ясно понял, что ошибся дверью. И не тогда, когда увидел этого парня у Ксюши дома; а тогда, когда сам в первый раз вошёл в её дом.
Конец.
2010г.

Данная история
и её герои вымышлены.
Совпадение с реальностью
может быть случайным!
Пока для человека найдётся на земле место, куда бы он мог уехать отдохнуть от суеты и надоевшего вида собственного города, будет жив и курортный роман. И одному богу известно – закончится ли эта «сказка о любви» на перроне у поезда или же будет продолжаться всю жизнь людей, ставших её героями. Что же до моей истории, которую я сейчас поведаю, то, во-первых, и она может показаться кому-то из читателей такой же сказкой, и я ни сколько не огорчусь из-за этого; а, во-вторых, её бы следовало назвать, пожалуй, не курортным, а попутным романом, потому что всё произошло именно в пути. Дело было прошлым летом. Я ехал отдыхать в один из городов на берегу чёрного моря.
И так совпало, что в купе, в котором я ехал, моей попутчицей оказалась молодая и хорошенькая женщина. Сразу назову её имя: её звали Зоя. Не знаю сам, почему я обратил на неё внимание. Описывать её внешность, в том числе и лицо, это всё равно, что говорить о портрете Моны лизы вместо того, чтобы смотреть на него. И всё же в своём рассказе я не могу не упомянуть её серые глаза за стёклами изящно-тоненьких очков. Когда она читала, её глаза выражали то заинтересованность книгой, то лёгкую строгость. Казалось, что она участвует сама в судьбах героев и их приключениях. «Очевидно, читает какой-то роман», – подумал я. Так же её участье выдавали тонкие брови, которые она то сдвигала, пытаясь, возможно, понять что-то сложное, то поднимались, когда она в какой-то момент удивлялась поведению Героев; а ещё губы, которые то и дело, улыбались какой-то забавной фразе или ситуации. И вот она подняла на меня свои глаза.
–Вы что-то хотите, молодой человек? – спросила Зоя. Тембр её голоса был чуть ниже для женского. Я немного растерялся, будто бы застигнутый за подглядыванием или чем-то ещё нехорошим. Наконец я ей отвечаю:
– Пожалуй, хочу: давайте немного поговорим! А то, ей-богу, просто устал молчать.
– Понимаю! – отозвалась моя соседка с улыбкой. – Я сама устаю от долгого молчания. Давайте поговорим! Чая хотите?
– Можно! – ответил я, и вызвался принести чай. Зоя тем временем подготовила столик к чаепитию и достала кое-что из своих угощений.
Вот мы пьём чай, ведя, в общем, довольно простой разговор, во время которого я узнал и имя моей спутницы (также назвал свое – Денис!), и что она работает переводчицей иностранной литературы, а помимо печатается в «Литературной газете», как критик, что имеет дочку восьми лет, которую оставила на попечение бывшего мужа, пока сама едет в отпуск. Удивило ли это всё меня? Не особо: знаю несколько примеров друзей и подруг, которые в разводе, но при этом и с бывшими супругами нормально живут, и детей им спокойно отдают хоть на выходные, хоть на праздники, хоть на каникулы.
– А вы, Денис, тоже в разводе? – спросила меня Зоя.
– Да я и не был никогда женат, – ответил я.
– Что ж так? – спросила Зоя. – Мужчина вы вроде симпатичный, сильный…
– Просто женщины, как рыба: какие мне не нравятся – клюют, а какие нравятся – клевать не хотят! – отшутился я. Зоя рассмеялась.
– Остроумно! – подметила она. – Наверно, вы просто не в тех местах ловите.
– Пожалуй! – согласился я. – А вы куда едете?
– Да в гости – с подружкой повидаться, – ответила Зоя. – А вы на море?
– На него, родимое, – ответил я. – А то два года уже не был.
На какой-то момент повисла пауза, во время которой
Я, попивая чай, начал шарить в своей голове, что бы ещё спросить у моей попутчицы. И не нашёл вопроса лучше, как о том, что он читала. Зоя показала мне книгу, и я слегка сконфузился: это был мой первый сборник стихов.
– Что такое? – спросила меня Зоя.
– Да так… Смутили вы меня сейчас немного, – отвечаю ей я и добавляю к моему ответу следующее: – просто дело в том, Зоя, что я вообще-то по профессии автомеханик. А стихи для меня – это просто баловство, не более. Ну, или, если угодно, хобби. И писал я их в основном для себя или же для не большёй компании близких друзей, но не для того, чтобы их где-либо публиковать.
–А как же тогда эта книжка вышла? – спросила Зоя.
–С лёгкой руки одной моей приятельницы. – говорю я. – Однажды, будучи у неё в гостях, я прочитал очередное какое-то стихотворение своё (так, просто, чтобы наше домашнее собрание не походило на банальную попойку) и эта приятельница предложила мне сделать книжку с моими стихами. Я два дня от этой идеи отказывался, говоря, мол, какой я, к чёрту, поэт?.. Но напористость характера моей приятельницы одолела мою скромность, и мы сделали эту книгу.
– Вы любите литературу? – спросила Зоя.
– Очень! – ответил я. Зоя задумалась.
– Как странно. Вы любите тот же предмет, что и я, – литературу; вы наверняка знаете о судьбах и творчестве писателей, о том, в какую эпоху они жили, что их радовало, огорчало, угнетало… А сами стесняетесь рассказать людям о своих радостях, чувствах, проблемах. Почему? Только ли потому, что вы не владеете таким же искусным слогом, каким владели Пушкин, Чехов, Ахматова, Бунин? А если даже оно и так – что же теперь, всю жизнь свою прятаться? А, может быть, вы думаете, что нашему обществу не будет дела до ваших мыслей, чувств и так далее?..
Я слушал её, и молча, думал над всем сказанным.
– Знаете, Зоенька, – начал я через некоторое время. – Наверно, дело в том, как примет общество новую творческую единицу. И будут ли люди в наше время книги читать?.. Те, которые постарше, может, ещё и будут… А вот спросите ради интереса любого школьника, скажем, старшеклассника, какую книгу он прочёл за последнее время или читает сейчас? А самое главное, каково его, понимаете, его мнение о прочитанном?.. И вы были не далеки от истины, спрашивая о том, думаю ли я, что нашему обществу не будет дела до моих чувств и мыслей. Я и вправду так думал. Мне кажется, писатель зря занимается своим делом, если у него нет обратной связи с читателем. Да, я бы хотел, чтобы люди говорили обо мне; не обязательно с похвалой, можно и с критикой… Но самое главное, что6ы я не чувствовал, что всё написанное мной растворится в пустоте. Вот так.
–Понятно. – кивнув, сказала Зоя, и в купе на короткое время наступила тишина. Во время этой паузы Зоя смотрела на летний пейзаж в окошке, а я, пользуясь этим, опять рассматривал её с головы до ног, в чём слегка каюсь. И чем дольше мы находились вместе, тем сильнее мне хотелось обнять её прекрасное, стройное тело, облачённое в лёгкий, леопардовый костюм, чем-то похожий на пижаму, погладить её густые тёмные длинные волосы, поцеловать тонкие, нежные губы… Что делать! Меня всегда привлекали красивые женщины.
–А хотите, я вам прочту стихи, которые я читала до того, как мы заговорили? – спросила Зоя.
– Было бы интересно послушать, – ответил я. Зоя взяла книгу и начала читать:

Мы встретились с тобой по воле Бога.
Я направлялся к южным берегам,
Чтоб там предаться голубым мечтам,
И от забот передохнуть не много.
И я не мог подумать, что в дороге
Влюблюсь в твой образ и в твои глаза.
Вернул бы этот миг сейчас назад,
Чтоб задержаться там хоть ненадолго!..

А третье четверостишие прочёл я:

И вот теперь одной мечтой живу я:
Что отыщу тебя, моя любовь!
И коль в толпе увижу тебя вновь,
При встречи твои губы поцелую.

Тут я дотронулся рукой до её щеки и губы наши слились в головокружительном, жарком, долгом поцелуе.
– Подожди – я дверь закрою! – сказала Зоя. Вскочив с полки, она закрыла дверь на сторожевой замок и вернулась обратно ко мне. – Иди ко мне!
– Зачем? – не понял я.
– Поцелуй меня ещё! – с нежной улыбкой сказала Зоя. – Да и вообще, делай со мной всё, что хочешь!
И я сделал, предварительно задёрнув окно. Слава богу, каким-то чудом к нам в купе во время акта нашей любви не вломились проводники, чтобы прибрать или подселить кого-нибудь. Жалели ли мы об этом? Вовсе нет, потому что мы оба хотели этого здесь и сейчас, и нам было тогда хорошо! Помню, мы уже закончили, Зоя ещё минуту лежала раздетой, приходя в себя, а я на своей полке, в трико и без футболки, любовался на её полностью загорелое тело. До сих пор вспоминаются круглые плечи, в меру высокая грудь, стройные ноги и даже ягодицы… И всё было покрыто ровным, красивым загаром.
– Что смотришь? – спросила с улыбкой Зоя.
– Нравится твой загар, – отвечаю я. – Позволь один нескромный вопрос...
– Могу позволить два таких вопроса, – шутливо ответила Зоя, начав одеваться.
– Окей! – с улыбкой отвечаю я. – Скажи, ты нудистка?
– И да, и нет, – ответила Зоя. – То есть, я люблю купаться и загорать обнажённой, но к нудистам во всякие компании не лезу, а делаю это сама с собой. Знаешь, после смерти мамы три года назад я решила кардинально поменять мою жизнь: бросить надоевшую до тошноты работу учителя английского языка и уйти в издательство переводчицей, развестись с мужем, да вообще устроить жизнь по своему вкусу, вплоть до личных увлечений, как, например, нудизм. Да, я не забывала, что у меня ребёнок, которого я люблю, о котором надо заботиться, которого надо кормить, одевать и прочее… Но если у меня появлялся случай поделать то, что я хочу, я это делала.
– А как ты до этой штуки додумалась (ну, до нудизма!)? – спросил я Зою.
–Да это просто коллега как-то однажды привела меня на дикий пляж, – ответила она. – Не скрою, сперва я испытала лёгкий шок, увидев, что люд, от мала до велика, отдыхает там, в чём его мать родила, а со второго раза уже сама так делала вполне свободно: распробовала вкус, если можно так сказать, и поняла, что это ещё оно из тех средств после работы, которое мне нужно, чтоб наладить свою жизнь.
– Первое средство – новая работа, второе – новое увлечение, а третье – новый муж? – спросил я Зою.
– Возможно, – ответила она. – А, может, я так и останусь свободной женщиной, чтобы иметь право жить так, как я хочу. – Зоя горько усмехнулась. – В этом смысле я вся в папеньку: тот тоже от мамы ушёл, не вынеся её самодурства. И правильно сделал! С моей матерью жить – лучше удавиться: глядя на неё, я всегда вспоминала Кабаниху из «Грозы», которая всех домашних заставляла жить по её указке. У меня всё тоже самое: по материной указке я пошла в её проклятый педагогический институт, чтобы продолжать учительскую династию (черти бы её взяли!), по её же указке я работала в школе, которая мне при одном упоминании, как рыбья кость, в горле становится… Не поверишь: я и замуж вышла по воле матери! Не будь это со мной – посмеялась бы над такой дикостью.
– Как же это вышло? – спросил я с лёгким недоверием.
– Я расскажу тебе! – ответила Зоя. – Только чайку себе ещё сделаю. Тебе сделать?
– Можно! – ответил я. Сделав нам чай, Зоя начала свою историю.
–Начну, пожалуй, с таких двух вещей: мой бывший муж, Загорский Тимофей Трофимович, был человек хороший, грех пожаловаться. Он и добрый был, и работящий, и меня ни словом, ни как-то ещё не обижал, а я уж не говорю, что он пьяным никогда не был (знаешь, чтоб прямо в дрезину!), хотя выпивать – маленько выпивал… Словом, хороший человек был. Единственный его минус был – мягкотелость, неумение сопротивляться. Надо сказать, я и сама в этом не большая мастерица. Развелись мы с ним просто потому, что были чужими друг другу людьми. Нас держали вместе только дочка и мама. Причём мама держала изо всех сил! Спросишь, причём тут мама? Очень причём! И вот тут начинается вторая часть моей истории. Тима – бывший ученик мамы. В общем-то, она нас и познакомила однажды, когда он пришёл починить компьютер. Дело было, как сейчас помню, в воскресенье, днём, когда я пришла от тёти, к которой ходила и в гости, и помочь кое - в чём. Вот прихожу я домой, и вижу в гостиной маму и кудрявого, очкастого, молодого человека, чинившего там наш компьютер. Я, не будь дурой, поздоровалась. Тима встал и ответил мне на приветствие.
– Тимофей, познакомься! Моя дочь Зоя, тоже учительница, – сказала мама. – Зоя, это Тимофей, он программист. Может, мы, когда Тимофей закончит, чайку попьём?
– Спасибо, я у тёти Поли пообедала, – ответила я.
– Ну, просто посиди с нами! – приказала мама.
– Хорошо, только слегка переоденусь, – ответила я маме, проглотив желание поскандалить: при госте это делать было не с руки.
Как ты, наверно, понял, я должна была побыть чем-то вроде украшения их застолья. Никогда не забуду той неловкости, которую испытывала я, и, как позже выяснится, испытывал Тима, смотря друг на друга. Помню, я даже пыталась это как-то заговорить, чтобы оно меня не допекало... Зато мама смотрела на нас с таким довольным взглядом, будто бы она уже нас поженила! Для неё было всё нормально. В общем, кое-как мы тогда время отсидели и разошлись, как я думала совсем. Ан-нет: Тима стал приходить к нам по выходным, звать меня то в кино, то погулять, то ещё куда-то… Я однажды спросила, мол, с чего ты так ко мне прикипел? Понравилась, что ли? Он ответил, что понравилась. Я, особо ничего не подозревая, и гулять с ним ходила, и в кино, и везде… Потом Тима на время пропал по вине болезни. И вот, как-то раз придя от тёти Поли, я случайно слышу мамин разговор с Тимой по телефону: «Ты, дружочек, не сильно-то расхварывайся! Не забудь: тебе ещё моей дочери предложение делать! Что значит «если не пойдёт»? Я ей мозги вправлю на место – пойдёт, никуда не денется!». Надо ли говорить, какой я учинила матери скандал, обвиняя её, что она подкладывает меня под Тимофея, как проститутку, даже не спросив, чего я хочу. Она меня мигом остудила, влепив мне в гневе такую пощёчину, что меня просто на миг перемкнуло, и сказав: «Пока я твоя мать, ты будешь делать всё по моей воле. Сдохну – живи, как хочешь! В конце концов, я внуков успеть увидеть хочу!». Одним словом, мы поженились. Помню, на свадьбе со стороны Тимы были только друзья и ни одной родной души! И только потом я узнала, что он сирота. Вот так мы и жили, пока не родилась дочь и не умерла мама. Правда, мы год после её смерти ещё прожили, а после развелись (слава богу, мирно!). Жалею ли я маму? Нет. Скажу больше: она для меня умерла совсем. Но зато с папой мы общаемся с удовольствием, когда мы с дочкой к нему в гости приезжаем. Слава богу, у него хорошая и добродушная жена, а у той две дочки от первого брака, тоже хорошие и весёлые девчонки. Мы с ними общаемся просто как сестрёнки, когда «прикалываясь» друг над дружкой, когда просто болтая о разных наших мелочах… Вот так мы и живём.
Закончив свой тяжёлый рассказ, Зоя замолчала. Я решил сделать тоже самое. Поверил ли я в её историю? Не знаю, что ответить. Утром, когда провожал Зою на её станции, она дала мне бумажку с номером телефона и адресом в социальной сети, где она есть, а потом поцеловала. Я обещал позвонить или написать, но решил ни того, ни того не делать.
2011-21гг.

1
На моём столе её фотография, вставленная в рамку. Она мне с неё улыбается нежной, полной теплом южного солнца улыбкой и смотрит таким же нежным и тёплым взглядом. Прядь её светло-рыжих, длинных, волнистых волос, будто плющ, свисала с обнажённого и загорелого плеча, делая её ещё более соблазнительной. Наконец, зовут её Дашей Малаховой. Мы познакомились в это лето, когда я ездил отдыхать на море. Это случилось в одном из курортных городов нашей родины, куда я приехал в гости к своему приятелю Саше Бегункову, с которым служили вместе, а Даша к родным. Так получилось, что Даша жила в том же доме и в том же подъезде, что и Саша, но только он жил на втором этаже, а Даша на четвёртом. Увидел я Дашу в первый же вечер моего приезда. Она тогда зашла к Саше попросить его помочь ей отпереть дверь в квартиру, потому что там опять заел замок. Я проходил в этот момент на кухню и как-то машинально посмотрел на неё. Даша улыбнулась, поприветствовала меня кивком головы, я ей ответил всем тем же и мы расстались. Я тогда ещё не знал ни имя её, ни фамилию, ни то, чем она занимается… Но с того вечера я не мог ни о ком и ни о чём и думать, кроме неё. Вернулся Саша и мы сели ужинать.
– Ты чего, Сань? – спросил я его, видя, что он на меня смотрит так, будто я бабочка под микроскопом или что-то в таком роде.
– Да нет. Просто ещё пять, минут назад ты был такой разговорчивый, а сейчас сидишь, ешь и думаешь, бог знает о чём. – сказал мне Саша.
– Да, Сашка, ты прав, мне есть, о чём подумать; вернее даже было бы сказать о ком. – сказал я.
– О, как оно! И кто же овладел твоими думами всего за какие-то пять минут? – с улыбкой спросил меня Саша.
Я кивнул в сторону двери в квартиру.
– Она? Дашка Михайлова? – удивлённо спросил Саша, сообразив, что к чему. – Вот это номер! Нет, конечно, она девушка и вправду красивая…
– Так её зовут Даша? – спросил я Сашу, прервав его речь.
– Ну, да, – сказал Саша, добавляя, – хочешь, я тебя с ней познакомлю?
– Нет. Я с девушками привык знакомиться без посредников, – сказал я Саше. – Ну, смотри, – сказал Саша, пожав плечами и продолжая хлебать суп.
Покончив с ужином и вымыв посуду, мы с Сашей пошли немного погулять по вечернему южному городу. За что я вообще люблю летние вечера – это за то, что они светлые и теплые, и можно со спокойной совестью прогулять до утра. Саша рассказывал мне о городе, показывал его красоту, говорил, куда можно сходить отдохнуть, на какие экскурсии поехать… Но, честно говоря, я его слушал в пол-уха. Мои мысли были заняты лишь ей, Дашей. В своём воображении я представлял себе, как мы с ней будем гулять по набережной, купаться в море, поедем на экскурсию или пойдём в кино… Дело за малым: надо познакомиться с девушкой.

2
Дашу я встретил на другое утро у подъезда, возвращаясь с пробежки. Она сидела на лавочке. На ней в тот день был лёгкий спортивный костюм голубого цвета и белая футболка, подчёркивающая её фигуру гимнастки и высокую грудь. На ногах у Даши были белые кеды, а волосы её были собраны в два хвоста.
«И чего это её ни свет ни заря во двор потянуло?», – подумал я, – «Что делать? Подойти к ней? Но а вдруг она о чём-то думает, а я подойду и собью её с мысли? Пойти своей дорогой? Можно. Но если ты сейчас пройдёшь и не познакомишься, ты сам потом себе не простишь, что тебе не о чем будет вспомнить, кроме того, как все эти три недели с другом водку пил. Давай, подойди и попробуй с ней заговорить, а заодно посмотришь, что она за птица. Пойдёт на контакт – хорошо; нет – пойдёшь домой».
– Здравствуйте, – сказал я Даше, подойдя к ней, – разрешите присесть?
– Здравствуйте! Да, конечно, присаживайтесь, пожалуйста, – сказала Даша.
Я сел и мы немного помолчали. Даша сперва поглядела на меня, будто бы увидела во мне забытого знакомого, а после отвернулась и стала смотреть в кусты. Там ходила какая-то псина. Но почему она интересует Дашу – я пока не понимал.
– Простите, а вы что, опять не можете домой попасть? – спросил я Дашу.
Вопрос дурацкий, наверно, но мне нужно было и самому с чего-то начать разговор.
– А почему вы спросили об этом? – с лёгким недоверием спросила Даша.
– Просто я помню, как вы вчера приходили и просили помочь открыть дверь. Ну, и подумал, что у вас снова та же история, – ответил я.
Даша ещё раз внимательно взглянула на меня.
– Что-то не так? – спросил я её.
– Стоп! А не вас ли я видела вчера у Саши – соседа моего? – спросила она.
– Да, меня, – ответил я Даше.
– А! Всё, вспомнила. Мы с вами ещё здоровались.
– Верно, – сказал я.
– Меня Дашей зовут, – представилась моя собеседница.
– А я знаю: мне Саша сказал. А я Роберт. Можно просто Роба, – ответил я.
– Очень приятно, – сказала Даша.
– А что на счёт замка, так эта проблема решена: замок вчера же и сменили. Я просто собаку выгуливаю. Дина, Дина! – крикнула Даша в кусты и оттуда выбежала красивая немецкая овчарка.
Я невольно встал и отошёл чуть в сторону. Тут мне стало ясно, почему Даша так смотрела на эту собаку.
– Что же вы встали? – спросила Даша, подняв на меня глаза.
– Собак боюсь, – стыдливо улыбаясь, ответил я.
Кстати, это правда – я с детства боюсь собак, как чертей. Помню, мне лет пять было, мы с братом гуляли во дворе. И вот к нам подошла какая-то дворняга, и, не понятно с чего, хватила меня за ногу. Я, наверно, заорал не только и не столько от боли, сколько от страха. А напугался я тогда не по-детски. И с той поры я с собаками на «Вы».
– Садитесь, пожалуйста! Не бойтесь – она не укусит, – сказала Даша.
Я осторожно вернулся на скамейку.
– А почему вы собак боитесь? – спросила Даша.
– Наверно, потому, что у меня никогда не было собаки, да и меня просто в своё время покусала одна дворовая бродяга… В общем, надолго хватило впечатлений, – ответил я.
– Понимаю, – с сочувственной улыбкой сказала Даша, – но всё-таки я собак обожаю. В конце концов, они такие же, как и мы: как нам нужны любовь, тепло, ласка, внимание, забота, так и им это всё нужно. А если их вышвыривают, потому что они состарились и больше не в силах служить своим хозяевам, как прежде («Зачем держать дармоеда!»), а то и вовсе надоели, вот они и озлобляются на людей, вот они и кусают всех, кто попадётся.
– Ну, одно дело, когда собаку вышвырнули хозяева; а бывает так, что собака сама теряется. За что ж тогда она на людей озлобилась? – спросил я Дашу.
– Возможно, за то, что никому не приходит в голову приютить её и обогреть, – ответила Даша.
– Возможно. – сказал я и на том собачья тема была исчерпана.
– А Саша ваш брат? – спросила Даша.
– Нет, он мой армейский друг, а я приехал к нему в гости, – ответил я.
– Так вы приезжий? – спросила Даша.
– Да. – ответил я.
– А я сюда приехала домой, – сказала Даша, продолжая, – ничего так не жду, как приезда на родину. Очень скучаю по мамочке, пока учусь. Да, мы пишем друг другу, иногда звоним… Но иногда так хочется понежиться в её тёплых объятьях!..
– А где ж вы учитесь?.. – спросил я.
Разговор прервал звонок моего мобильника. Звонил Саша.
– Ты где пропал? – спросил он меня.
– Во дворе. Сейчас уже поднимаюсь, – ответил я.
– Простите, Даша, друг меня потерял уже. – сказал я Даше.
– Ничего. Мои, небось, нас с Динкой тоже потеряли и потому мы тоже пойдём. Дина, домой! – сказала Даша собаке и та, радостно виляя хвостом, пошла за ней.
Видно было, что она любит свою хозяйку всей своей собачьей душой. Да и Даша платила ей тем же, ибо она, гладя собаку, приговаривала: «Девочка моя хорошая».
Я следовал последним. Между третьим и четвертым этажами я окликнул Дашу и предложил ей в тот же день после обеда пойти на пляж. Она мне отказала, объясняя тем, в это время поедет на дачу к подруге на её день рождения. И мы договорились на утро послезавтра.
Придя в квартиру Саши, я поведал ему о причине моего опоздания.
– Так вот оно что! – воскликнул Саша. – Теперь понятно, где это ты забегался. Ну, давай, садись завтракать, а то всё замёрзнет, как мамонты в леднике.
Я умылся и мы сели за стол, где уже стояли тертая морковь с сахаром и сметаной, овсяная каша, бутерброды с маслом и чай. Всё это, разумеется, на две персоны.
– Слушай, Роба, тут такое дело: я сразу же после завтрака должен уехать – мне надо маме на даче. Поедем вместе! – предложил Саша.
– Вообще-то я хотел пойти на пляже немного поваляться и в море пополоскаться… – начал, было, я отвечать Саше.
– Да я тебя не заставляю… Но просто я уеду до вечера, а ты тут что, будешь один куковать? Скучно ведь! – сказал Саша.
– Сань, ты знаешь, я из тех людей, которым скучно не бывает по определению, потому что всегда находил себе занятие. – ответил я.
– Ну, хорошо. Поступим так: выйдем вместе, я отдам ключи соседке слева (зовут её баба Юля.), а про тебя скажу, что ты мой брат. Захочешь поесть – в холодильнике полно всякого разного. Надеюсь, не пропадёшь. – сказал Саша. – Не пропаду. – сказал я, улыбаясь.
Так мы и поступили. Саша уехал на дачу к маме, я пошёл на пляж. Помню, перед выходом помимо пляжного полотенца я взял с собой книгу, которую хотел почитать, пока загораю. На пляже я увидел не только много отдыхающих, но довольно свободную обстановку. Иные отдыхали и вовсе обнаженными. Нет, я слышал о таком явлении, как нудизм, но не думал, что когда-то увижу это в яви. Я постелил полотенце, разделся (но не догола!), лёг и попробовал занять себя книгой, но ничего не вышло. Меня, то и дело, тянуло наблюдать за отдыхающими. И я увидел, что большинство из тех, кто отдыхал в традиционном виде (в плавках и купальниках), весьма спокойно относятся к тем, кто предпочитает лежать под солнцем в костюмах Адама и Евы. Кое-кто даже общались с ними, играли в карты, в шахматы, в волейбол… Впрочем, были и те, кто с неодобрением реагировали на обнажённых отдыхающих и упрекали их в бесстыдстве. Но это были в основном пожилые люди. И тут в моей голове возник вопрос: «Неужели нет или специально отведенной зоны для нудистов, или, в конце концов, другого пляжа, как это есть во всём мире, дабы не смущать остальных»?..
Придя с пляжа, я описал свои впечатления в дневнике Фэйсбука.

3
Я проснулся около шести часов вечера от звонка в дверь. Это Саша вернулся с дачи.
– Ты чего мятый такой? – спросил он.
– Спал, – ответил я, протирая глаза.
За ужином я рассказал ему о том, что видел сегодня на пляже, и ещё спросил про отдельные зоны для нудистов.
– Роба, да в это благословенном месте есть всё! Тут есть и отдельная зона на городском пляже, и загородная турбаза для таких людей. Иное дело, что кому-то будет не лень протопать лишние метров двести или проехать пять-шесть километров, а кому-то будет невтерпёж оголиться где попало. Это просто вопрос воспитания человека, я так думаю.
– Однако, тут не больно, я смотрю, кто возмущается по этому поводу, – сказал я.
– Знаешь, по-моему, просто без толку возмущаться. Это тоже самое, что просить тараканов «свалить» из твоего дома самостоятельно. Ну, нажалуется какая-то бабуля в газету на это безобразие; ну, примет наша администрация какие-то меры... И что? Нет, законопослушные поклонники этого вида отдыха поедут на турбазу или же у себя на даче оголятся (почему бы нет!), а кому на эти меры «плевать», они найдут другое местечко в черте города.
А для кого-то это так же стало привычным, как всё происходящее вокруг него, и он не бегает никуда, не жалуется, нервы не портит, а просто не обращает на это внимание.
– А кто-то с такими людьми даже дружбу водит или так общается, – пометил я Саше, вспоминая увиденное.
– Есть и такие. Кстати говоря, один из них сейчас с тобой ужинает, – ответил Саша.
Это его откровение стало для меня неожиданным. Я смотрел на него и не мог ничего придумать, что сказать.
– Чего ты на меня вытаращился? Можно подумать, что я тебе сейчас сказал о любви к мужчинам! – сказал слегка возмущенный Саша, продолжая, – Да, я дружу кое - с кем из таких людей. У меня даже девушка есть из этой же среды. Зовут Полиной; она журналист в одном популярном журнале; хотя у неё за спиной псих-фак в педагогическом. Но журналистика ей оказалась ближе. Сама же Полина – человек нормальный, весёлый и общительный. Впрочем, и другие мои друзья-подруги тоже довольно образованные, умные, общительные и успешные каждый в своём деле люди.
– А ты сам в нудизм не ударился? – спросил я Сашу.
– Я пока ещё не определился, – ответил он и на том разговор был исчерпан.
Ужин также был окончен. Закурив сигарету, я стал глядеть в окно и с лёгкой грустью думать о Даше. Вот поразительная вещь – я лишь первый день, как с ней познакомился и слегка пообщался, ещё ничего про неё не знаю… А мне её не хватало, будто это был давно знакомый и дорогой мне человек, с которым мы, наверно, были вместе в прошлой жизни. Возможно, мы жили на каком-то далёком-далёком острове счастья, где не было никакой суеты, толкотни, зависти, злобы; мы бродили по тёплому песку, купались в ласковом море, слушали пенье здешних птиц… Но однажды, очевидно, какой-нибудь бог всех погод не сумел о чём-то договориться со своими собратьями и от досады сгустил он над нами тучи, поднял на море бурю; и волны стали подниматься одна выше другой, и вскоре море затопило наш остров, а нас с Дашей разнесло по разным краям земли очень-очень надолго. Поэтому неудивительно, что, встретившись сейчас, мы друг друга не узнали.
– Слушай, Роба, ты бы хотел завтра поехать со мной к Польке на шашлыки? – спросил Саша.
– Прости, что? – отозвался я, очнувшись.
– Я говорю, что сейчас ехал к дому и Полю встретил – она нас на шашлыки позвала на завтра. Поедешь? – повторил Саша.
– Ну, что ж, можно и поехать. А куда? – спросил я.
– На даче у её сестры, – сказал Саша.
– У сестры? – удивился я.
Меня удивило не то, что у девушки моего друга есть сестра (У самого три сестры и двое братьев!), а удивило, что она позвала нас в гости не на свою дачу. Но Саша мне вскоре всё доступно объяснил:
– Тут штука вот в чём, Роба: дача-то сестры, но она – девушка, неспособная к земледелию, да и не поклонница дачного отдыха. Оно понятно – мужик её хорошую деньгу «зашибает», всё можно купить на рынке и в магазине, а летом лучше всего поехать по Парижам разгуливать… Вот она на Полю дачу и кинула. А дачка-то хорошая, большая; растёт всё, кроме бананов и ананасов; есть большей дом в два этажа, по другую сторону забора есть небольшой прудик и площадка для игр. Ну, что, поедем?
– А мы вечером вернёмся назад? – спросил я Сашу.
– Зачем? – поинтересовался он.
– Ну… я просто договорился с одной девушкой пойти на пляж утром.
– «Ах, эта девушка меня с ума свела, разбила сердце мне, покой взяла», – с улыбкой напел Саша, поняв, что речь идёт о Даше, – ладно, что-нибудь придумаем.
И после этих слов я окончательно согласился на поездку, не подозревая, какую злую шутку она со мной сыграет позже. Знаете, я всю жизнь свою к друзьям относился, как к братьям; как сам их любил всем сердцем и всегда был готов и поехать с ними куда угодно, и поддержать в нелегкую минуту, так и про них думал и верил, что они меня тоже любят, всегда помогут и никогда не предадут. И потому мне ни разу не приходило в голову, что кто-то из друзей может оказаться с душком (в переносном смысле). Такое же отношение у меня было и к Сашке. Его воспитывала мать. Отца он никогда не видел и не знал. Да и вообще Сашино окружение в семье состояло из женщин – это помимо мамы были тётушки и бабушка. Вероятно, кто-то мне не поверит, но я это пишу со слов самого Саши. Да и потом чего только в жизни ни возможно! Поэтому ему было чуть труднее, чем мне, привыкать к службе, и я его поддерживал, говоря ему, чтоб он держался, хотя бы ради матери. И Саша в долгу не оставался – тоже иногда помогал понимать на занятьях разные предметы, так как с книгами с детства был он на ты. Я, конечно, тоже книги читаю, но до меня всё и всегда доходило через руки.

4
И так, на другое утро мы поехали на дачу к Полине. Не успел я и глазом моргнуть, как увидел в окне машины сплошняком загородные дома. И все они были красивые, солидные, где-то из кирпича, где-то из блоков. Явно видно, что люди намеревались тут жить и потому денег не жалели. Саша мне сказал, что тут действительно многие обитают и зимой, и летом.
– А что! Ни вони тебе выхлопной, ни какой другой гадости. Красота! Сами бы с Полькой так жили, если и ей, и мне не надо было рано на работу, да ещё по разным концам города. – прибавил он.
– А у твоей Полины какой дом? – спросил я.
– Обычный деревянный дом. – сказал Саша. – В нём три комнаты – одна внизу, гостиная, но если нужно, она может послужить и спальней для гостей; и две спальни наверху.
– Как это? – спросил я, не понимая слегка.
– Тут штука в том, что посреди одной большой комнаты построили стену… Впрочем, стеной это строение можно назвать условно, потому что оно из досок и фанеры, и, глядя на это невольно вспоминаются строки Высоцкого: «Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой соседушка с соседочкою баловались водочкой». То есть, по сути, это перегородка, за которой тебя не видно, но прекрасно слышно, что ты делаешь.
Я слегка усмехнулся. Наконец мы добрались до конечной точки нашего путешествия. Хочу обратить ваше внимание на то, что пока мы ехали, я то и дело читал названия улиц. И выходило всё один в один по песне Антонова: «Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную…». А дача Полины
находилась на Клубничной улице и стояла она третьей от начала. Высокий забор хотя и был из досок, но он не был каким-то серым, примитивным и скучным; напротив – он был окрашен в ярко-голубой цвет, верхушки его закруглены, а в середине ворот и калитки красовались большие ромашки. Эта деталь тоже меня тронула и вызвала улыбку. Около калитки висела кнопка звонка и Саша на неё нажал.
– Ты, самое главное, воспринимай спокойно всё, что увидишь. – сказал Саша. – Что, она может встретить нас обнажённой? – спросил я.
– Вполне возможно. Но тебя тут раздеваться до всего никто не принудит. Захочешь – разденешься. А впечатлениями поделимся дома. – сказал Саша.
– Знаешь, после увиденного на пляже я готов ко всему. Вот только мы, два балбеса, вчера ничего не купили для пикника. Даже арбуз не взяли. – сказал я. – Да, тут ты прав, Роба. Тут мы оплошали. – согласился Саша.
Тут калитка открылась и перед нами возникла… даже не девушка – русалка! Высокая, белокурая, длинноволосая и с небесно-голубыми глазами. Я почти не ошибся в своих догадках: когда Поля открыла нам калитку, на ней был надет бело-голубой купальник, что позволило мне окинуть беглым взглядом её подтянутое тело и стройные ножки, которые стояли босяком на тёплом песке. Но больше всего мне понравилась милая и тёплая улыбка на её лице, немного похожим на букву О.
– Привет! – сказала Полина и поцеловала Сашу.
– Привет, привет! – ответил он и тотчас же стал нас знакомить. – Полина, познакомься, это Роберт, для своих просто Роба, Роба, это Полина, можно просто Поля.
– Очень приятно. – сказала Полина, с улыбкой пожимая мою руку.
– Взаимно. – ответил я.
– Ну, проходите и будьте как дома! – сказала Полина.
Мы вошли внутрь. Забегая слегка вперёд, я вам скажу, что дача немного напоминала мне лабиринт, где новичку заблудиться – пара пустяков! И всё потому, что там немало тропинок, ведущих в разные уголки. И, тем не менее, я прогулялся по саду этой дачи, посмотрел на красиво и со вкусом обложенные камнями клумбы, где росли самого разного рода и самых разных оттенков цветы, сменяющих друг друга, как огоньки гирлянды; я рассмотрел так же плодовые и ягодные деревья (он тоже были по кругу обложены камнями) и даже угостился грушей, упавшей с ветки. И вот мы вошли в домик. Коридор был небольшим и квадратным; слева от двери стоял табурет и были набиты крючки на стене для одежды, один из которых был занят пакетами, а между табуретом и стояла полочка для обуви, где тоже ютились две пары кроссовок; дверь налево вела в гостиную; прямо была лестница, ведущая на второй этаж. Тут к нам вошла ещё одна девушка и спросила у Полины что-то. Она была абсолютно обнажена, фигура её была немного поплотнее, ростом она была пониже Полины и, наконец, у неё были коротко стриженные чёрные волосы и соблазнительно-пышная грудь.
– Вот, к стати, познакомься, это Роберт – наш гость. – сказала Полина. – Роберт, это моя школьная подруга Надя.
Когда мы пожали руки, то я увидел её лицо, улыбнувшееся мне добродушной улыбкой, и такие же добродушные карие глаза. Потом Надя ушла.
– Ну, что, будем принимать вид отдыхающих? – предложила Полина, снимая купальник.
– Можно. – поддержал её Саша и тоже стал раздеваться.
Мне ничего не оставалось, как так же снять верхнюю одежду, но плавки я оставил.
– Решил в плавках ходить? – спросил Саша.
– Да. – ответил я и объяснил ему на ухо причину моего решения.
– «Всё с тобой понятно». – кивнул мне Саша с улыбкой. – У меня тоже такое бывает иногда. Ладно, пойдём к столу!
Мы вышли из сада на так называемый задний двор, где правда, было всё для отдыха души и тела. Ближе к забору стояли стол, покрытый простой серой скатертью, на котором было много чего вкусного, и четыре лавки – которые подлине, стояли вдоль стола, а которые покороче, поперёк; слева, немного подальше стоял собранный и уже дымящейся мангал, где жарилась первая партия шашлыка; справа стояли туалет с прибитым сбоку умывальником и летний душ; на переднем плане – слева, где росло высокое и массивное дерево, в тени его длинных веток стояли три шезлонга, а справа была волейбольная площадка. И завершает картину не очень большой, прямоугольный пруд, вырытый в центре.
– Я могу чем-то помочь? – спросил я.
– Нет, спасибо, Роба, мы сами управимся. – отозвалась Поля. – А вы присаживайтесь!
Мы с Сашей сели за стол. Я смотрел на обнажённое и прекрасное тело Полины, как смотрит волк на свою потенциальную добычу; мне хотелось её привлечь к себе, потрогать, поласкать слегка, а после… Да, я хотел это всё проделать с ней, с этой белокурой русалкой.
– Слушай, Сашка, айда, искупнёмся! – предложил я.
– Да погоди, сейчас будет шашлык готов. – сказал Саша.
– А мы быстро – нырнём и вынырнем! – настаивал я.
– Ай, чёрт с тобой, пойдём! – сдался Саша и мы пошли к пруду.
– Эй, ребята, вы куда? – крикнула Поля.
– Да мы освежиться чуть-чуть – а то больно жарко. – отозвался я.
Это купание я придумал затем, чтобы отрезвить немного свой рассудок и остудить этот пыл неожиданно возникшей страсти. Окунувшись, мы вернулись к столу и к нашим подругам.
– Роба, пить что будешь? – спросила Поля.
– А что есть? – спросил я.
– Есть вино, квас, соки… – ответила Поля.
– Я кваску попью. – сказал я.
– А я соку, поскольку за рулём. – отозвался Саша.
– Тебе какой – апельсиновый, яблочный, виноградный… Какой? – спросила Поля.
– Виноградный. – сказал Саша.
– А мы с Надькой винишка чуток выпьем. – сказала Поля.
Вот, наконец, всем всего понемногу разложили и разлили и все уселись за стол. И тут мне пришёл в голову следующий тост:
– Кто сказал, что женщина может быть красивой лишь тогда, когда она одета в дорогие платья от известных Кутюрье, когда на ней дорогие украшения, купленные в раскрученном ювелирном магазине, и с причёской, сделанной у знаменитого стилиста? Глядя на вас, девушки, я с трепетом и любовью вспоминаю картины Рембрандта, Ренуара и других великих мастеров, писавших обнажённую натуру и гениально передававших нам через свои полотна ту красоту женщины, которой одарила её природа. Я хочу выпить этот бокал за то, чтобы ваша природная красота как можно дольше была с вами, а вы бы её оберегали, как мать оберегает ребёнка. За вас!
Бокалы мелодично отзвенели, мы выпили, после чего мы с Саша сели на место и вся наша компания принялась за шашлык.
– Да, неожиданно было услышать такие слова. – заметила Надя.
– Профессия обязывает быть чуть-чуть оратором. – ответил я.
– А кто вы по профессии? – спросила Поля.
– Адвокат. – сказал я. – А ещё иногда пишу книги. Так что, Поля, мы в чём-то с тобой коллеги.
– И о чём вы пишите? – спросила Надя.
– Обо всём, что у нас в стране происходит. – сказал я.
– То есть, о политике? – спросила Поля.
– Необязательно о политике; хотя и о ней тоже. Но меня привлекает больше всего сам человек, кем бы он ни был. Бывает и так, что я в своих книгах описываю те дела, которые я вёл, и, поставив себя на место своих клиентов, спрашиваю себя: «А можно ли было поступить иначе?» или «А что бы сделал я на месте того или иного человека?» и так далее. И через эти книги я пробую найти ответы на мои вопросы.
– И как – получается? – спросила Надя.
– Когда – да, когда – нет. – ответил я и задал свой вопрос:
– Вот вы отдыхаете голышом. Как вам пришло это в голову и что вам даёт или дал такой отдых? Ну, начнём с тебя, Поля!
– Что касается меня, то меня к этому приучила моя мама, когда я была ещё маленькой: сначала мы вместе принимали душ, потом стали ходить в баню всей семьёй у бабушки с дедушкой на даче, а лет в девять я впервые попала на нудиский пляж. Это было в Питере, на берегу финского залива. Я там увидела много людей в абсолютно обнажённом виде, которые резвились, купались, играли в игры… Причём и стар и млад. И мне самой тогда было очень весело. А что до того, что мне это дало, то всё просто – тело отдыхает, освежается, насыщается кислородом… Да сам человек чувствует себя легко. Знаешь, я даже когда приходила домой из школы, с университета или сейчас прихожу с работы, то раздеваюсь до всего и хожу голышом, потому что устаю не столько от дел и беготни, сколько вот именно от одежды, в которую, будто в тёмный и душный чулан, мы прячем своё тело. – так сказала Полина. – Я пришла к такому отдыху намного позже Поли. – сказала Надя. – Это было уже в студенческие времена и, кстати говоря, именно Полька и убедила меня и ещё одну нашу сокурсницу, Тоню Нилову, раздеваться догола. До того ни я, ни Тоня этого не пробовали: я из-за своей немодельной фигуры, а Тоня просто потому что она на ту пору была ещё этакой хорошей девочкой и жила пока теми постулатами, которые ей внушались с детства. А тут дело было во время летней сессии и мы собрались у Поли дома позаниматься. Было до одури жарко и, я помню, Тонька простонала: «Какие, на фиг, тут экзамены с зачетами! Сейчас бы к воде поближе быть». И Поля отвечает: «Девчонки, чего вы маетесь? Разденьтесь и весь разговор!». И сама – хоп, хоп и как будто на ней ничего не было, а она стоит перед нами, красавица. Мы и пикнуть не успели ничего в этот момент, стоим столбом, смотрим на Польку, будто перед нами скелет на уроке биологии, по которому мы изучаем строение человека. «Чего остолбенели? Раздевайтесь смелей!». – повторила Поля. Тонька обозвала её сумасшедшей, послала к чёрту и хотела, было, бежать… Признаться, я тоже думала, что Полина не в своей тарелке, и тоже хотела дёру дать. Но Поля поймала Тоню за руку и упросила нас обеих её выслушать. Мы все сели за круглый стол, стоявший среди гостиной под люстрой, и Поля нам долго объясняла, что она не сумасшедшая, и даже не лесбиянка; что нет ничего постыдного в том, чтобы побыть какое-то время обнажённым, что телу от этого даже польза – оно отдохнёт от всей этой синтетики; что она не хотела никого из нас обидеть… В общем мы с Тоней сдались, разделись и в таком виде мы втроём сели за уроки. Сперва я и Тоня чувствовали себя немного, как на иголках: нам казалось, что кто-то за нами шпионит. Но потом, уйдя с головой в занятия, уже и забыли про всё. Это был наш первый опыт постижения нудизма. Потом мы стали собираться у кого-нибудь на даче и там оголяться, да ещё других девчат приглашали к нам присоединиться (кто-то примкнул к нам, даже своих парней привели, кто-то нет.), а там добрались и до пляжа. Вот так.
– Разрешите мне сказать, пожалуйста! – сказал Саша.
– Говори, дорогой, слушаем тебя! – сказал я ему.
– Знаете, вот говорят, что нудизм (или натуризм) раскрепощает человека, приносит пользу его здоровью и телу… А я бы добавил ещё один плюс: мне кажется, что человек, ходящий на такие пляжи, не имеет нужды шариться по порно-сайтам, поскольку он насматривается всего вживую и при этом не страдает ни сам человек, ни техника, ни бюджет его семьи. Вот одна история: однажды ко мне в гости пришёл мой одноклассник Максим Грач. Он программист. Ну, и в разговоре под рюмочку он мне говорит: «Слушай, ты не представляешь, как меня достало ходить каждые две недели в дом одной семьи и чинить им компьютер. А всё потому, что их сын, 14-ти летний балбес, заходит на эти порно-сайты и в итоге на рабочий компьютера прилетает баннер с голой попой. Что делать – не знаю». Я спрашиваю Макса, мол, а что, никто его отлупить не может? Он в ответ: «Кому его лупить! С матерью живёт. Та, бедная, в двух школах работает, чтобы чадо получше одеть и накормить, а это чадо… вместо помощи ещё и гадит матери». Я тогда говорю Максу: «А ты скажи ему, мол, «а чего ты за другими подсматриваешь? Сними и самого себя во время онанизма и покажи всему народу! Пусть и на тебя кто-то полюбуется». Но есть менее радикальное предложение: предложи ему сходить на нудиский пляж – там и обнажёнки полно, и никто, ничего такого не делает. Может, ещё подругу найдёт». Чем всё кончилось – пока не знаю.
– Ты знаешь, Сань, – отозвался я, – я думаю, если этот пацан не законченный придурок, то ему уже первого варианта с онанизмом было бы достаточно для того, чтобы отбить желание лазить, куда не надо… Ну, мне бы точно было стыдобно так делать.
– Дай бог, Роба, чтобы ты оказался прав! – ответил Саша. – У меня есть тост: давайте выпьем за то, чтобы мы любовались обнажёнными девушками исключительно вживую! По крайне мере, так они намного лучше.
– Поддерживаю! – ответил я.
И вновь над столом отзвучал тихий, легковесный звон наших бокалов. Перекусив немного, мы стали играть в волейбол . Сперва ребята против девчат, потом одна пара против другой; наигравшись, пошли к пруду и там купались, резвились, как малые дети; потом фотографировались, изображая в шутку то сцену поцелуя, то страстные объятья, то ещё что-то; потом мы вновь вернулись к столу, ели, пили, говорили и пели…
Да, нам было весело! Но даже в этом веселье я всё же нашёл место мысли о ней, о Даше. «Так же ли ей весело у подруги, как весело мне?» – подумал я. А ещё мне не давало покоя – придумает ли Сашка что-нибудь, чтоб в город попали или нет? Очень хотелось с Дашей увидеться. Чёрт с ним, с пляжем! Мне бы просто её увидеть, посмотреть в её глаза, услышать её голос. Ситуация разрешилась сама собой: в пятом часу вечера ко мне подошёл Саша и сказал, чтобы я собирался, мол, девчонкам надо самим в город, потому что им обеим завтра на работу. Мы довольно скоро собрались и вскоре уехали с дачи с улицы со сладким названием – «Клубничная».

5
Нельзя было сказать, что мы с Сашей вернулись изрядно поздно. Пока до города добрались, пока девчат развезли (благо, так совпало, что они обе жили относительно рядом с нашей улицей), пока помогли Полине дотащить все её вещи… В общем, времени было около семи или полвосьмого вечера. Время детское и можно было бы ещё что-то себе позволить. Однако я себя чувствовал так, будто на часах было как минимум половина десятого. И потому, приняв душ, я просто рухнул в постель и очень скоро уснул.
– Доброе утро! – сказал Саша, войдя в комнату и увидев меня, уже не спящего. – И здоров же ты спать, брат!
– А сколько времени? – спросил я, потягиваясь.
–Половина десятого. – сказал Саша.
– Иди ты! – сказал я, схватив свои часы. И точно, было полдесятого. – Ничего себе я «придавил»!
Надо сказать, что обычно я уже в полседьмого убегаю на пробежку и зарядку.
– Да тебя ещё вчера было пушкой не разбудить! – сказал Саша. – Я тут футбол смотрел – матч Россия-Грузия – сижу, ору и болею, а тебе хоть бы хны.
– И как наши сыграли? – спросил я Сашу.
– Я б тебе сказал как, да слова такого не найдётся. – ответил Саша, скроив кислую мину. – А сказать, что они сыграли плохо, – это ничего не сказать! Прикинь, продули со счётом три-ноль… Ну, вообще опозорили родину по самое никуда!
– Три-ноль? – спросил я и рассмеялся. – Да ладно тебе, Сашка, мне байки рассказывать! Не может такого быть, чтобы за девяносто с лишним минут наша команда ни единого гола не забила!
– Я тебе точно говорю! – отвечал Саша. – Три-ноль и наши ни разу в ответ не забили. Хотя возможностей забить было до и больше! Но наши делали вид, что они, типа, бегают, и было впечатление, что они не мяч пинали, а друг друга по полю перекатывали ногами. Знаешь, вот мы, когда с соседскими пацанами выходили играть с ребятами с другого двора, так наша команда, даже если проигрывала всю игру, всё равно, хоть один гол, но отыгрывала у противника. И уже с другим настроением топали домой. Правда, грязные все были, как черти! – с теплом вспомнил Саша.
– А мы таким образом играли класс против класса. – отозвался я. – тоже по-разному бывало и мы так же легко не сдавались.
– Ладно, пошли завтракать, Пеле! – сказал Саша.
– Пойдём! – согласился я.
Погода, надо бы сказать, не располагала в этот день к тому, чтобы пойти на пляж или вообще куда-нибудь гулять. Шёл дождь, было сыро, серо и скучно. И эта непогода разрушила мне все надежды на новую встречу с Дашей. А я ждал этой встречи целых два дня; и ждал с нетерпением. Так, наверно, природа, уставшая от холодов, вьюг и метелей, ждёт встречи с весной, чтобы наконец-то насладиться теплом солнца и музыкой журчания ручейков да перезвона капели. Да, именно таким было моё ожидание встречи с Дашей.
– Чего кислый такой? – спросил меня Саша.
– Да вон, видишь, что за окном. – отвечаю я.
– А! ясно – у нас расстройство по поводу сорванного свидания. – съехидничал Саша.
– Да ну тебя! – ответил я. – Какое свидание? Просто погулять договорились.
– Ладно тебе горевать! – сказал Саша. – Не век же дождь будет идти – пройдёт и тогда, может, погуляете. Давай, ешь!
Сказать по правде, плохая погода мне даже аппетит свела на нет. И всё же я заставил себя съесть пару яиц под майонезом и два бутерброда с чаем. Позавтракав, мы с Сашей занялись каждый своим делом: он прибирал на кухне, а я залез в Интернет и стал пересматривать вчерашний матч. Действительно, наши были что-то не в лучшей форме. Позвонили в дверь. Я остановил видео и подошёл.
– Добрый день! Мне нужен Роберт. – сказала маленькая, пухленькая, коротко стриженная девочка лет 12-ти.
– Добрый день! Роберт – это я. – был мой ответ. – Чем могу помочь?
– Вам просили передать. – сказала девочка, подавая вчетверо сложенный тетрадный листок.
– Мне? – удивился я. – Что ж, спасибо.
– Всего доброго! – уходя, сказала девочка.
– И вам тоже всего доброго! – ответил я вслед.
Закрыв дверь, я развернул листок и прочёл следующее:
«Роберт, я приболела – и потому не смогу с вами встретиться. Да и погода, сами видите, какая. Но как только я поправлюсь – мы увидимся. Обещаю. Не огорчайтесь и не скучайте! До встречи! Д».
– Что там, Роба? – крикнул с кухни Саша.
– Да вот, пришла девчушка и вручила записку от Даши. – ответил я.
– О-о-о! – протянул Саша.
– Что «о-о-о!» – сказал я. – Она пишет, что приболела и извиняется за сорванную встречу. Вот тебе и «о-о-о!».
– Да ладно тебе, друг, не сердись! – сказал Саша. – Чёрт, ну и погодка! С детства не терпел такую погоду, потому что лето для меня – это, можно сказать, «третий новый год».
– Почему? – с любопытством спросил я Сашу.
– Да потому что в летние каникулы, как и в зимние, у тебя куча удовольствий! – сказал Саша. – Зимой тебе и лыжи, и горки, и снежки, и коньки, и снежные бабы; а летом и купание, и велики, и ролики… И когда или зимой мороз под сороковник врежет, или летом дождь зарядит неожиданно, да ещё на несколько дней, для меня праздник испорчен.
– Но ведь ты сам только что говорил, что это когда-то всё же проходит, – сказал я.
– Проходит, но осадок остаётся, – ответил Саша.
Переговорив, мы оба вернулись в комнату. Там я помог Саше слегка прибрать, потом он сел смотреть телевизор, а я вернулся к интернету и стал писать очередное письмо домой, потом мы с Сашей сели играть в шахматы… Что мы ни делали, чтобы переждать дождь! Дождь затих только к вечеру.
– Какие планы у тебя, мой друг? – спросил меня Саша.
– Да хотя бы просто пройтись, – сказал я, – а то я уже закис здесь.
– Можно и пройтись, – одобрил Саша, – а в боулинг поиграть нет желания?
– Отчего же нет! Можно и это себе позволить! – согласился я.
– Я девчат позову для компании? – спросил Саша.
– Да как хочешь. – сказал я.
Город встретил нас и остальных своих жителей, которые, возможно, тоже вышли погулять, посвежевшим после дождя. Даже цветы, посаженные в разнообразные клумбы, и те ожили. Не знаю, кто как, а я с радостью и наслаждением вдыхал этот вымытый воздух. Казалось, и идти тогда было как-то легче.
Под фразой Саши «Я позову девчат для компании» я понял, что он позовёт Полю и Надю. Я оказался прав на половину: Полина действительно была; однако рядом с ней была не Надя, а сестра Полины Марина (или Мальвина, как она себя назвала). На мой вопрос, почему она так себя называет, эта Мальвина ответила, что просто так захотела. Знаете, я ничего не имею против того, чтобы это имя носила кукла из сказки про Буратино; но когда это же имя присваивает себе девушка, то это пахнет глупостью и пошлостью. Как-то сразу возникает впечатление, что такая девушка окончила только один университет: «УТСТ» – то есть, «Университет торговли собственным телом». А проще – проституции. И ничего, кроме как «окучивать» клиента, она не умеет.
Впрочем, и сама эта Мальвина была какой-то кулообразной. У неё были пышные и светлые волосы, большие, серые, щедро накрашенные глаза, нос пуговкой и большой, ярко напомаженный рот. К слову о последнем, когда она улыбалась, то её улыбка занимала пол-лица. Одета Мальвина в розовую, слегка расстёгнутую кофточку, розовую юбку и белые шлёпки на босу ногу. Ну, кукла куклой, ей-богу! Я хотел, было, пойти гулять один, понимая, что с этим существом не смогу связать и двух слов, но Саша меня отговорил, обещая, если что, позаботиться о Мальвине. Я поверил ему.
И вот мы пошли в развлекательный центр с весьма говорящим названием: «Весёлый остров» . Забегая вперёд, я скажу, что это весьма неплохое место. Тут можно и в боулинг поиграть, и в пинг-понг, и в бильярд, и в караоке попеть, и кафешка мне понравилась… Словом, любой каприз за довольно небольшие деньги. По дороге в «Весёлый остров» я попытался всё-таки разговорить Мальвину, спросить, где учится, чем занимается… Ведь не всегда внешность человека совпадает с его внутренним миром.
– А я всему, что надо, давно научилась, – сказала Мальвина. – А лишнего мне не надо.
– Ну, а чем ты занимаешься или интересуешься? – не отступал я.
– Я работаю диспетчером в Такси. А интересы мои самые скромные, – сказала Мальвина, – я люблю компьютерные игралки, смотреть «Камеди клаб» и «Дом», ходить в разные весёлые места, люблю поспать, поесть, поплавать и «потрахаться».
Получив такой ответ, я понял, что вопрос о книгах будет глупым. Знаете, я сам не монах, тоже люблю хороший секс; но, Слава Богу, меня интересует и кино, и книги, и театр, и фотография… То есть, и мои родители, и я сделали всё для того, чтобы я был нормальным человеком, а не вот таким же убожеством. Я перешёл от мальвины к Саше.
– Слушай, на кой чёрт Поля взяла с собой эту куклу? – спросил я его. – Она же пустоголовая! Что я с ней буду делать?
– Ты знаешь, Полька сама сказала, что она её не хотела брать, да Маринка ей навязалась, – сказал Саша. – Но, если хочешь, то я ей займусь.
– Спасибо, друг! – сказал я.
И вот так, видя обычный разговор, мы пришли к «Весёлому острову». Игорный зал был на втором этаже. Причём он был устроен так, что там никто никому не мешал. Надо сказать, что я в боулинг, в отличии от шахмат и пинг-понга, играл вообще в первый раз. Так получилось!.. Однако, посмотрев, как Поля слегка разбежалась и ловким движением руки послала шар в стройный ряд кегель, я быстро усвоил суть игры и, дождавшись своего выхода, тоже весьма неплохо отличился. У Мальвины же игра никак не клеилась: она то шар уронит из рук, то «мазала»… После пятого своего выхода Мальвина поняла, что боулинг – не её игра и выбыла из неё, а мы продолжали играть. Как бы ни была интересна нам игра, но всё же мне было некомфортно, что один из нас, то сеть Мальвина, скучает рядом. Я подошёл к Саше и указал ему, что барышня скучает.
– Может, в кафешку спустимся? – предложил Саша.
– Отличная идея! – поддержала Поля и мы все пошли вниз.
Идя в кафе, я вдруг вспоминаю, что забыл деньги в других брюках. Я дёрнул Сашу за рукав и сказал ему об этой неприятности.
– Ничего страшного! – сказал Саша. – Я заплачу за нас обоих.
– Спасибо, – ответил я, – я отдам.
– Да плюнь ты! – отмахнулся Саша.
В кафе я заказал себе «Оливье», чаю и мороженое, поскольку есть мне не больно хотелось, а компанию поддержать было надо. Что кушали другие – сейчас не помню. Да это и не важно!.. Но никогда не забуду одного момента, который, при определённой обработке, пожалуй, сошёл бы за анекдот: Мальвина спросила меня, чем я занимаюсь, – и меня какой -то чёрт дёрнул сказать, что я писатель. В ответ на это Мальвина тотчас ляпнула:
– Обалдеть! Я ещё никогда не сидела рядом с живым писателем.
После этой реплики я сам не то что обалдел, но чуть не превратился из живого писателя в неживого. Кстати, было желание съехидничать примерно так: «И с кем из неживых писателей вы рядом сидели?». Да уж, такое и впрямь не забудешь! И всё же я ответил Мальвине, чтоб она пользовалась моментом. А на вопрос её, о чём я пишу, Саша ответил:
– Роба пишет научно-популярную литературу: по истории, например…
Это он перегнул слегка. Но я принял игру.
– Мой друг прав, я – писатель-историк, пробую в своих книгах предлагать своё понимание всего, что происходило и происходит у нас и за рубежом. Вот, например, нынче я работаю над книгой о Пугачёве, Емельяне Ивановиче. В ней я пытаюсь ответить на два вопроса: А могло бы и вовсе не разгореться этого бунта? Если да, то что надо было бы сделать для его предотвращения?..
В разговор вмешалась Поля.
– И как, по-вашему, можно было бы избежать бунта?
– Главное, что должна была сделать Екатерина Вторая, – начал я, – освободить крестьян! Мне кажется, что не последнее дело сделало именно то, что крестьян за людей не считали: хозяева могли их высечь до смерти или ещё что-то сотворить… И как тут не озвереешь и не пойдёшь на разбой?.. А если бы Екатерина отменила крепостное право, тогда, возможно, всё бы сложилось иначе. Допустим, что бунта избежать не вышло бы, но он имел бы другую окраску.
– Какую? – спросила Поля.
Я молча пожал плечами. После чего обратил внимание на Мальвину: она скучала. Я предложил потанцевать.
– Я за! – одобрила Мальвина.
– Я тоже, – подхватил Саша. И, взяв за руку Мальвину, пошёл вперёд.
Мне досталась Поля, чему я внутренне был рад, поскольку она интересная собеседница. За время танца мы успели поговорить о новом романе одной модной писательницы. Роман называется «Записки с курорта».
– Честно говоря, книга пошловата, – сказала Поля. – Я, читая её, рассчитывала на более изысканный рассказ, вроде Чеховского, где двое влюблённых как-нибудь интересно проводят время, разговаривают, скажем, о живописи…
– Одним словом, вы ждали от героев насыщенной внутренней жизни, – догадался я.
– Ну, да, – сказала Поля. – А вместо того, героиня сперва неделю ищет себе мужика, чтобы не скучно было, а когда находит, то остальные две недели почти без перерыва… Ну, понимаете.
– Понимаю, – сказал я.
– Да и герой там не чище, – сказала Поля. – Тоже лавилас был не из последних…В общем, я выбросила этот роман. Честное слово, горько, что нынешняя литература не воспитывает человека, а развращает его, превращает в скотину…
– Ну, может, не все писатели такие, – сказал я. – Хотя вы правы, иногда бывает печально, что иной человек живёт абсолютно свободно от каких-либо нравственных ценностей и норм. Я в своей адвокатской такого иногда насмотрюсь, пока дело распутываю, что за голову хватаюсь.
– Так вы адвокат или писатель? – хитро улыбаясь, спросила Поля.
–Одно другому не помеха, – сказал я.
Мы разговаривали ещё долго, не подойди к нам Саша с Мальвиной.
–Ребятки, давайте к дому двигать! – предложила Поля. – Тем более, что и мне, и Марине завтра на работу.
При упоминании о работе Мальвина слегка сникла.
– Полька, вечно ты всё испортишь, – сказала она.
Что ж, домой – так домой!.. Надо сказать, что я тоже слегка подустал.

6
Я и заметить не успел, как прошла неделя пребывания в гостях у Саши. В планах у меня было погостить у него ещё неделю-полторы. Однажды на исходе первой недели, думаю, устав от шума и гулянок, Саша предложил мне прогулку по городу. Я согласился. В самом деле, иногда устаёшь от того, что вокруг тебя крик, гам, смех, галдёж, пьянка, дым дугой и так далее, – и хочется какое-то время побыть с самим собой. И тут не имеет значения, чем ты будешь в эти минуты заниматься – читать, рисовать, смотреть футбол или бродить по городу… Главное – отдыхать! Впрочем, была и ещё одна причина, по которой я согласился на прогулку: отпуск закончится, а мне и вспомнить будет не о чем… Вернее почти не о чем.
Где мне больше всего понравилось? На улице Живописной. Эта улица оправдывает своё название в полной мере! Во-первых, дома там, встречая тебя, если так можно сказать, буквально салютуют тебе яркими красками – отчего на душе как-то празднично, даже если на дворе серо и тускло; во-вторых, неподалёку располагался красивый парк, усаженный деревьями и уставленный разными статуями, в том числе были среди них и герои литературных произведений: глянь в одну сторону – увидишь Анну Сергеевну с Гуровым из рассказа «Дама с собачкой»; глянь в другую – там могут быть Мастер и Маргарита; глянь в третью – встретишь Сирано… Однако больше всего мне в том парке понравились клумбы. В каких видах они ни были! Например, одна из клумб могла быть сделанной в виде огромной корзины, другая в виде лодки, третья вообще виде ёлки – и разноцветные цветы, сидящие там, напоминали гирлянду. Словом, с выдумкой и фантазией у здешних людей полный порядок! Но что меня в том парке ещё привлекло и удивило – так это то, что там рисовали или выставляли свои картины художники. Народ реагировал кто как – кто-то из любопытства мог подойти и посмотреть, а одна хорошенькая женщина даже купила у одного дедушки его пейзаж. Помню, мне на той выставке понравилась одна картина, где была изображена девушка лет так 15-ти, светловолосая, с голубыми глазами и маленькими, естественно-Розовыми губами. Она стояла на набережной, боком, чуть опершись о парапет, и глядела вдаль, точно юная Асоль, мечтающая увидеть долгожданный корабль под алыми парусами. Судя по слегка разлетевшимся длинным волосам, ими играет лёгкий морской ветерок. Наконец, девушка была одета в голубое платье с коротким рукавом, которое, будто обнимало всю её точеную фигурку, при этом легонько обнажая стройные ножки девушки, обутые в белые босоножки. Я, увидев эту картину, смотрел на неё, как заколдованный, забыв про всё и вся! Ей-богу, так и хотелось как-нибудь попасть туда и сказать этой девушке: «Здравствуй, Асоль! Вот я и прибыл за тобой!». И, взяв на руки её юное тело, подняться вместе с ней на корабль и унестись в далёкую даль, где бы никто и ничто не мешало нашей любви и нашему счастью.
Я бы ещё долго смотрел на ту девушку, когда бы, будто бы надо мной не раздался женский голос:
– Нравится картинна, молодой человек?
Глаза мои тут же перевелись с моей Асоль на блондинку лет 45-ти или 50-ти с серыми глазами и добродушной улыбкой на полных губах. Эта улыбка меня тронула и я, внемля ей, тоже улыбнулся.
– Да, нравится, – ответил я блондинке.
– Так купите её! – сказала женщина.
– Я бы купил, да у меня денег нет, – сказал я ей.
– А мы договоримся! – сказала женщина.
– Вы не так поняли меня, – отвечаю ей я, – у меня денег с собой нет. Я гулять вышел, не предполагая что-либо покупать. Давайте я попробую эту картину купить завтра, в это же время!
– Хорошо! – сказала, было, женщина, но тут вмешался Саша:
– За сколько можете продать картину?
– Скажем, тысяч за пять, – сказала женщина.
– А за три с половиной договоримся?
– Вполне! – сказала женщина.
– Саша, ты обалдел? – слегка вспылил я. – Ещё ты на меня свои деньги не тратил!
– Ну, свои же деньги – не ворованные! – в тон мне сказал Саша.
– Да чёрт с ними, с деньгами! – сказал я. – Ты подумай, куда мы её денем? В карман её не сунешь, а пакета большого у меня тоже нет. Лучше я завтра приду сюда сам и куплю эту картину.
– Дело твоё! – сдался Саша. – Ты мужик взрослый – решать тебе!
Простившись с женщиной, мы двинулись дальше. Но ни завтра, ни послезавтра, никогда я так и не купил той картины. Почему – поймёте ниже. И чей взор теперь радует моя Асоль – тоже кто его знает. Во всяком случаи, дай бог, чтобы этот человек, глядя на её портрет, верил, что и мечта тоже сбудется! Ещё мне понравилось на центральной площади, что по улице Ломоносова: там всякая человеческая живность, от мала до велика, на роликах круги мотает. Случается, что кто-то из менее опытных шлёпнется, но его выручат и всё объяснят. Я смотрел на это с досадой, что сам на роликах гонять не умею, равно, как на зимних коньках. Саша говорил, что в зимние праздники народу тут ещё больше, поскольку тут каток открывают – и тогда весело всем! Особенно Неотложке.
– Хочешь – верь, хочешь – не верь! – говорит Саша. – Но я в прошлом году сам помогал одного такого упаковывать: с Полей пришли сюда погулять вечером 1-го января; ну, и видим, как двое лоб в лоб бабах! И бутербродом на лёд. С верхним ещё не больно, что сделалось – пара синяков, а вот нижнему досталось нехило. Пока верхний «Скорую» вызывал, я нижнего на своём шарфе отбуксировал тихонько к обочине. Потом с врачами мы его погрузили в машину и его увезли. Такие, брат, дела.
– А что ж не поверю! – сказал я. – Охотно поверю, так сам однажды девушку одну по «Скорой» в больницу отвозил зимой. Правда, не с катка. У нас ведь как: пешеходки зимой замерзают; и пока, скажем, человек десять на них мозги или зубы не потеряет – ни одна сволочь не почешется их привести в порядок. И вот по такой-то дорожке я, если можно сказать, шёл домой с работы. Вижу – навстречу мне идёт быстро девушка. Куда она так спешила по такой дорожке – бог её знает. В какой-то момент она не удерживается, падает и подворачивает, очевидно, ногу. Я подошёл к ней, помогаю подняться, мы кое-как дотаскиваемся до рядом стоящей остановки, где я ей вызываю врачей. Итог – у девушки был перелом голени.
– Печально. А девушка та была хорошенькая, наверно, – сказал Саша.
– Возможно. Но если честно, меня тогда это волновало мало, – сказал я.
– Ну, и зря! – сказал Саша. – Мог бы и познакомиться, попросить телефон, пообщаться… И девушке было легче и приятно, и ты бобылём не сидел дома. – А если девушка занята или сама, как ты сказал, живёт бобылём – тогда как? – спросил я.
– Если бы она занята, – начал Саша, – это одно дело и тут следует её оставить. А если она ведёт отшельнический образ жизни, то её надо было от него отучить: выводить в цирк, в парк, в театр или ещё куда-то.
– А если она не хочет отучаться от этой жизни? – спросил я. Тут Саша развёл руками.
– Скажи лучше, где тут пива попить можно? – спросил я.
– А вот, в кафе напротив, – сказал Саша.
Мы пошли в кафе. За пивом мы говорили ещё о многом чём, смеялись от души и так далее. Вдруг я вижу, что Саша обратил внимание на двух девушек за противоположным столиком. В одной я тут же узнал Мальвину; вторую, когда мы с Сашей подошли и познакомились, я услышал, что зовут Карина. Это была коротко стриженная брюнетка возраста Мальвины; у неё были почти коньячного цвета глаза, не большие нос и губы, а ещё она была загорелой, тогда как её подружка была белокожей. Одета Карина была в белую футболку с пальмами и голубые шорты. Вот и всё, что я могу вспомнить об этой девушке. О том, чем она занимается, где учится и работает, да даже о чём мы тогда говорили – я уж не помню. Да и какая разница! Зато я помню другое: проводив девушек до домов и вернувшись сами восвояси, мы нашли в ящике записку. Она была для меня, и в ней было вот что: «Роберт, если вам не сильно рано, то давайте завтра, часов в пять, пробежимся до моря. Буду ждать вас у подъезда. Даша». Мне к ранним прогулкам было не привыкать.

7
Утро. Ровно в пять часов я уже был во дворе, где Даша выгуливала свою собаку. Она была одета в синие шорты, белую футболку и белые кроссовки. Её волосы были завязаны сзади в заячий хвост, который высовывался из синей бейсболки. На плече у Даши висела чёрная торба с изображением какой-то иностранной группы, в которой, как догадывался, было полотенце. Я тоже своё взял на всякий случай!
– Доброе утро! – сказала она, увидев меня.
– Доброе! – ответил я. – Я не опоздал?
– Нет! – бодро сказала Даша. – Сейчас, я только Дину отведу домой – и мы свободны! – собаке. – Дина, домой!
Впрочем, Даша вскоре вернулась.
– Ну, что, побежали? – спросил я её.
– Вперёд! – ответила она, и мы побежали к морю. Зачем? Да просто охота стало слегка размяться. Бегала Даша красиво, нечего сказать! Было явно видно, что человек хоть когда-то занимался лёгкой атлетикой. Кстати, прибежав на пляж, я спросил-таки Дашу про это!
– Вы правы, Роберт, я занималась бегом в школе, пока однажды в аварии не погибла моя любимая тренер, София Константиновна Грибова, – ответила Даша. – А потом бросила, так как… не смогла найти общего языка с новым тренером. – судя по тому, как смазано и с какой неохотой прозвучала вторая часть фразы, я примерно мог предположить, в чём причина неладов. Хотя и необязательно в том, о чём я думал! – Может, искупаемся?
– С удовольствием! – ответил я. – Только давай будем на «ты»!
– Хорошо! – согласилась Даша.
Постелив свои полотенца и раздевшись, мы побежали в море. Там мы и плавали, и плескались, и резвились, как дети… И нам тогда было очень хорошо и весело! И как была красива Даша в своём белом купальнике, деликатно подчёркивавшим её высокую грудь и прелестные ягодицы. После купания мы какое-то время просто лежали, молча, и глядели друг на дружку.
– И что ты так долго смотришь на меня? – спросила Даша, улыбаясь.
– Просто ты мне очень нравишься, – ответил я, гладя её по щеке. – И я сейчас не знаю, что сделать наперёд: поцеловать тебя или сфотографировать?
– А тебе чего больше хочется? – как-то по-лисьи глядя, спросила Даша.
– Почему-то поцеловать тебя, – уверенно сказал я.
– Так поцелуй! – сказала Даша – и я тотчас же приник к её губам. Когда я закончил, она мне сказала: – Божественно! Поцелуй ещё! Я хочу этого сейчас.
И она вновь притянула мои губы к своим, мы целовались так долго, упоительно и сладостно, что как-то забыли, что на пляж могут ещё люди пожаловать. И вспомнили об этом только тогда, когда к нам подошёл мужик и попросил у меня сигарету.
– Извините, не курю, – ответил я, и он ушёл к своим семейным.
– Будем надеяться, что он про нас ничего плохого не подумает, – сказал Даша, проводив его взглядом.
– А чего плохого он бы подумал? – отозвался я. – Можно подумать, он никогда не видел целующихся парочек!
– Вопрос не в том, кто, что и когда видел, а в его отношении к этому! – сказала Даша. – Иногда могут попасться такие зануды, что подумаешь: «да как тебя ещё бог терпит?». Например, одна такая прошлым летом мне уши «утюжила» лишь за то, что я лежала с открытой грудью, чтоб она загорела. Хотя на пляже были только я и она, поскольку дело было таким же ранним утром, и, по уму, какое твоё собачье дело до меня? Но нет, она до меня докопалась, будто бы я валялась голая при куче народу. В общем, я её тогда послала по одному адресу, оделась и ушла с пляжа. И с тех пор я, если и позволяю себе позагорать нормально, то лишь на даче у подруги, у которой я гостила в прошедшие выходные: там более-менее спокойно.
– Понимаю! – сказал с улыбкой я. – У самого была такая же соседка по даче: дня не было, чтобы она с кем-то из соседей, в том числе и со мной, из-за чего-то не поцапалась.
– А почему была? – спросила Даша.
– А просто её однажды по «Скорой» с инсультом увезли, – ответил я. – С тех пор я и не знаю о ней ничего.
– Ясно, – сказала Даша.
– А ты мне так и не сказала, где ты учишься? – спросил я Дашу.
– Я учусь на ин-язе, буду переводчицей, – ответила она легко. – А ты чем занимаешься?
– По основной моей профессии я адвокат, – говорю я, – а когда бывает охота, то могу быть иногда писателем.
– Ух ты! – воскликнула Даша и глаза у неё загорелись. – И что ты пишешь?
– Как правило, детективы, – отвечаю я, – но иногда случаются у меня и лёгкие жанры вроде коротких курортных романов.
– А где можно увидеть твоё творчество? – спросила Даша.
– Если очень захочешь, то зайди на сайт ЛитРес, – говорю я, – набери там мои имя и фамилию (Роберт Гагарин) – и найдёшь все мои творения.
– Хорошо! – сказала Даша. – Может, ещё раз искупаемся?
– Давай! – сказал я. – Только можно, я тебя сначала сфотографирую?
– Пожалуйста! – согласилась Даша.
Я попросил Дашу сесть так, как я описывал в начале своих записок, снял её, после чего мы побежали в море. Наплававшись от души, мы решили ещё немного полежать, дабы отдохнуть и слегка обсохнуть, а потом тихонько двигаться к дому. Дорогой мы разговаривали на разные отвлечённые темы, которые и упоминать не следует здесь. Одно скажу точно: нам обоим было тогда легко и весело.
– Спасибо тебе, Роберт, за хорошую и интересную прогулку, – сказала Даша, прощаясь со мной в подъезде.
– Всегда пожалуйста, пока я здесь! – ответил ей я. – И вообще, если будет какая-то новая идея – заходи!
– Хорошо! – сказала Даша, и мы расстались.
Когда я вошёл в квартиру, Саша уже готовил завтрак. Пахло жаренной колбасой! Как потом окажется, это был омлет с колбасой, помидорами и сыром, а ещё салатик и кофе с бутербродами. Словом, завтрак был довольно неплох! Во время завтрака я, несколько подумав, спросил Сашу:
– Слушай, у тебя будет, куда на денёк-другой уехать? Лучше всего на выходные.
– Если на выходные – то я могу к маме на дачу поехать, – сказал Саша. – А тебе зачем, если не секрет?
– Да не секрет так-то! – говорю я. – Я просто хочу провести время с Дашей. Но это пока под вопросом! Не факт, что она согласится на что-то больше, чем пробежки до моря или, скажем, походы в кино.
– Я тебя понял, – сказал Саша с какой-то странной улыбкой: в ней было что-то подловатое, как я теперь понимаю. А тогда я не предал почему-то этому значения. – Не волнуйся, друг, всё устроим в лучшем виде!
– Спасибо! – сказал я, расплывшись в улыбке. – Кстати, если пойдём гулять, давай посмотрим, что есть в прокате интересного!
– Не вопрос! – ответил Саша. – Позволь ещё одну идею тебе подкинуть: по выходным на набережной танцы бывают. Воспользуйся этим, как ещё одним вариантом время препровождения!
– Спасибо! – ответил я, и мы продолжали завтракать. А, покончив с завтраком, мы отправились гулять. Заодно прошлись до кинотеатра – глянули, что там крутится. Увы, ничего достойного внимания, всё какая-то пошлятина. Приведу по памяти кое-какие названия: «Мемуары Дон Жуана», «Отпуск втроём», «Моя подруга по постели»… Ей-богу, впечатление, что иные прокатчики готовы крутить всё, что угодно, желая заработать деньги и не особо заботясь ни о вкусе, ни просто о приличии и нравственности. Так что пришлось остановиться на танцах или на худой конец на прогулках по набережной (или в парке победы, куда мы тоже добрались!). Не знаю, почему, но мне там лучше всего запомнились две вещи: колесо обозрения и памятник танку Т-34, стоявший недалеко от
входа, а перед ним горел вечный огонь. Гуляя с Сашей по парку, я, правда, примечал и детскую площадку с разными качелями, горками и лесенками, где малышня резвилась с удовольствием, и сидящих на лавочке мамочек, а то и обоих родителей или бабушек с дедушками, смотрящих за своими чадами, и мирно гуляющих влюблённых парочек. Глядя на последних, я немного позавидовал, что со мной по парку гуляет не девушка, а друг.
Мало-помалу становилось довольно жарко, и мы с Сашей решили двигаться к дому. Там, приняв прохладный душ, мы гуляли по квартире раздетыми: я в плавках, а Сашка вовсе нагишом. Честно говоря, глядя на него, я тоже снял плавки, и почувствовал себя ещё комфортнее! Единственный вопрос, который у меня возник, а если кого-то чёрт принесёт, а мы без ничего (ещё подумают, что мы геи!)?
– Ну, у тебя есть, например, шорты? – спросил Саша, на что я дал утвердительный ответ. – Вот и надень их в этом случаи – и всё!
Слава богу, никого тогда не принесло.

8
Если честно, я даже не знаю, как продолжать свои записки, поскольку я отдаю себе отчёт в том, что чем дальше они продолжаются, тем более бесстыдно они выглядят, и читающая публика меня может просто не понять. Ну да, что ж теперь! Обратной дороги нет. В первую очередь, пожалуй, признаюсь вам в том, что мне стало натурально нравиться пребывать обнажённым! И здесь не имеет значения, что я делаю или делал в костюме Адама: читал ли, занимался ли уборкой смотрел ли телевизор… Да хоть сейчас я пишу всё это в голом виде – и чувствую себя лучше некуда! И меня это не беспокоило тогда, когда я гостил у Саши (а мы с того раза так и ходили дома нагишом!), не беспокоит и теперь, когда я пишу эти строки. Впрочем, стоит сказать такую вещь, что когда к Сашке кто-либо приходил, он мигом набрасывал халат, а я, как правило, таился в спальне.
Однако вернёмся к нам с Дашей! Надо бы сказать, что мне понравилось бегать с ней на пляж рано утром. И нравилось в этом моменте главным образом то, что там не было никого, и можно было спокойно целоваться. Что мы и делали не без удовольствия! Я бы сказал больше: целуясь так долго, страстно и упоительно, мы с Дашей, будто бы уносились в другую вселенную, где есть только любовь и всё вокруг живёт ей! Извините, если мои слова покажутся банальными.
Не буду скрывать, что я ещё мечтал о близости с Дашей, но пока не знал, как ей об этом сказать, чтобы не получить по фейсу, поэтому обходился пока поцелуями. Бывали моменты, когда я гнал к дьяволу эти похабные мысли, говоря самому себе, что мне с Дашей и без всякого секса хорошо… И всё-таки секс случился.
Это произошло на третий день наших пляжных свиданий. Мы лежали себе, загорали и болтали… Затем наступила пауза, во время которой мы просто смотрели друг другу в глаза.
– Поцелуй меня! – сказала Даша через минуту, и я поцеловал её также упоительно, как было в первый раз. – Пойдём в кабинку!
– Зачем? – спросил я, усмехнувшись и не поняв Дашу.
– Сейчас узнаешь! – сказала она. – Пойдём-пойдём!
Мы вошли в ближайшую кабинку для переодевания, и тут Даша смело сняла свой белый купальник, явив мне соблазнительно-красивое тело. Признаюсь, я сначала растерялся.
– Ты что, Даша?
– Иди ко мне! – сказала она шёпотом. Не в силах сопротивляться, я снял плавки, подошёл к ней, и в тот же час в кабинке стал бушевать ураган нашей необузданной страсти. Честно сказать, я и сам едва верю тому, что пишу, но это была правда!
– Тебе понравилось? – спросил я Дашу, когда страсти успокоились, при этом я ещё тихонько целовал её лицо.
– Очень. А тебе? – спросила она.
– Здорово! – ответил я. – Хотя, если честно, я ещё никогда не занимался любовью в таком неожиданном месте.
– Да я сама не думала, – сказала Даша. – Просто как-то само собой захотелось. Если захочешь повторить, то приходи послезавтра в девятую квартиру на третьем этаже: соседка уедет на три дня на юбилей кумы, а меня попросила присмотреть за кошкой. Так что, хоть на одну ночь, но квартира наша!
– Я подумаю, – неопределённо ответил я. – Может, искупаемся?
– С удовольствием! – сказала Даша.
Одевшись, мы побежали к морю. Выйдя из кабинки, я заметил, что чуть поодаль от наших мест нежились мамочка с дочкой лет 12-ти и пара лет около 60-ти. «Слава богу, нас не застукали!», – подумал я. Я также заметил, что и наши полотенца лежали на прежних местах (мало ли что!). Накупавшись от души, мы неспеша пошли к дому, ведя очередной отвлечённый разговор.
Когда я пришёл домой, Саша уже крутился на кухне, готовя нам завтрак. Я же тем временем пошёл пока умыться и «переодеться». За завтраком я рассказал Саше о предстоящем своём свидании… Как сейчас понимаю, я тем самым сделал большущую глупость, о чём скажу ниже. Слава богу, хватило ума не рассказать о том, что было в пляжной раздевалке!
– Однако я тебе оставлю ключи от своей квартиры: мало ли, что у вас может не «склеиться», а, может, просто ещё одно свидание решите провести, – сказал Саша, «дружески» улыбнувшись.
– Хорошо! – ответил я также с улыбкой, пока ещё ничего не подозревая.
– Слушай, Роба: тут сегодня у Полины день рожденья – и она нас обоих приглашала… Пойдём? – спросил Саша.
– Давай! – ответил я. – Тогда надо будет хоть цветы не забыть купить!
– Само собой! – сказал Саша. – Только имей ввиду одну вещь: вечеринка будет в стиле ню…
– Саня, после виденного мной на пляже и на даче, а также проделанного дома, меня уже ни каким ню не смутить – смеясь, ответил я, и на том разговор был переведён на другую тему.
К назначенному времени мы пришли к Полине. Саша позвонил, дверь открылась – и на пороге возникла женщина лет так за сорок и внешне один в один Полина: те же белокурые волосы, те же небесно-голубые глаза и так далее. Плюс ко всему, когда женщина нам открыла, она была обнажена. Признаться, я тогда принял её за Полину и поздоровался с ней, как с Полиной.
– Здравствуйте, конечно, но вы ошиблись, – ответила женщина. – Я мама Полины. А вы проходите, пожалуйста! – она крикнула именинницу. – Поля, это к тебе! – вышла Полина.
– С днём рождения, Поля! – сказал я, вручая цветы.
– Спасибо, – ответила Полина с улыбкой. Взяв цветы, она обратилась к матери. – Мама, это Роберт, друг Саши. Роберт, это моя мама, Ольга Олеговна.
– Очень приятно, – сказал я, целуя руку матери Полины.
– Взаимно, – ответила мать Полины.
– Не боитесь открывать двери людям? – спросил я женщину, намекая на обнажённый вид.
– Знаешь, Роберт, многие из тех, кто к нам приходят, уже привыкли понемногу к нашему образу жизни, – ответила Полина с улыбкой. Признаться, я ей слегка не поверил. – Ну, что же, гости дорогие, раздевайтесь и проходите!
Квартира была, как квартира: входишь – справа туалет, ванная и кухня; дальше по коридору идут спальня Полины и гостиная, а ещё дальше – спальня мамы Полины. Пожалуй, следует упомянуть ещё пару вещей: спальня Полины, ставшая на время вечера гардеробной, была самой маленькой, но при этом светлой за счёт её выхода на солнечную сторону и оклеенной обоями в сиреневых цветах, что делали более спокойным свет в комнате. Шторы были в тон обоям, у окна стоял светлый письменный стол с компьютером, у стола стоял стул на колёсиках, накрытый покрывалом цвета варёной сгущёнки, справа от стола стояли два узких стеллажа с книгами, такое же трюмо с одиночным зеркалом и одёжный шкаф (всё в тон столу!). Слева от стола стоял диван, застеленный тигровым покрывалом (вероятно, служащим хозяйке и пледом!), над диваном висела длинная, светлая полочка, где хранились разнообразные аудиодиски. Рядом с диваном стоял велотреножор, повёрнутый рулем к противоположной стене, а дальше узенькая шведская стенка, на которой хозяйка, по её словам, обычно занимается гимнастикой, а когда приходят гости, этот предмет интерьера превращается в большую вешалку для одежды. Гостиная была тоже светлая и ещё просторная, если убрать хотя бы стулья. Стены были оклеены голубыми обоями с ромашками, на окне висели того же цвета шторы. У окна стояла небольшая тумба цвета тёмного шоколада, на которой стоял телевизор, правее от него боком стоял маленький музыкальный центр, а ниже, на полке, был дивиди-проигрыватель. Слева от тумбы стоял стеллаж с разными дисками, справа два книжных шкафа, а между ними – сервант, всё в тон тумбе. Слева также стояли два кресла и небольшой диван, покрытые голубыми покрывалами с жёлтой бахромой. Наконец в центре комнаты стоял большой круглый стол, накрытый белой скатертью и изобилующий разнообразными вкусностями, а вокруг него железные стулья с высокими спинками и весьма интересными самошитыми сидушками.
Помимо нас с Сашей в гостиной было ещё несколько человек ребят и девушек, в числе которых были и уже знакомые вам Надя и Мальвина (как вы понимаете, все в костюмах Адама и Евы!). Мне там лучше всех запомнился почему-то немного полноватый, темноволосый и весьма разговорчивый паренёк с карими глазами. Звали его Егором, и язык у него был подвешен здорово! Какие он нам байки рассказывал! Чего стоит только история про то, как он с Юрием Гагариным на рыбалку ездил. Я, правда, дословно её не помню уже, но скажу честно, что даже я, далеко не дурак, поверил. В общем, вот так, с байками, шутками и анекдотами проходило наше застолье, во время которого мы поздравляли Полину с днём рождения, пили и закусывали за её здоровье, а потом мы танцевали до упаду. И, что самое интересное, я за весь вечер не ощутил какой-либо неловкости от того, что мы все были обнажены. Напротив, мне было абсолютно легко и прекрасно в таком виде, что бы я ни делал в тот вечер! Домой мы с Сашей попали около одиннадцати часов.
Не знаю, стоит ли упоминать одну мою глупость, как я уже понимаю, сделанную мной тем же вечером? В общем, когда я танцевал с Надей, то сначала долго смотрел на неё, а потом на её вопрос, почему я так смотрю, я выразил желание поцеловать её. Она разрешила – и я легонько поцеловал её пухлые губы. Наде понравилось, она попросила поцеловать её ещё раз… Я предложил ей уйти в маленькую комнату и там целоваться, сколько влезет. Мы ушли... Правда, там мы позволили себе нечто больше, чем поцелуи. Как сейчас помню, с какой нежностью я ласкал немного полненькое тело Нади, целуя её в губы. Потом Надя, мило улыбнувшись, опустилась на колени и легла на живот поперёк дивана. Я же, не думая долго, пристроился сзади и сделал всё, что было нужно. Честно говоря, решение заняться сексом пришло неожиданно, спонтанно… Даже я не могу объяснить, что на нас с Надей нашло. Скажу только, что нам тогда было хорошо, и ни я, ни Надя даже не думали о том, во что нам это выльется (особенно мне!).
На следующее утро я проспал всё: и потому что пришёл поздно, и потому что у меня дико болела голова с похмелья. К слову, Саше было не лучше: его весь день рвало. Так что мы оба никуда не выползали, приводили себя в порядок, как с помощью таблеток, так и с помощью таких вещей, как огуречный рассол, кофе и мёд. Нет, я, испытывающий только головную боль, сварил ещё рассольник, чтобы и самому поесть, и друга накормить, когда его перестанет рвать. Слава богу, и я, и Сашка к вечеру очухались. Что касается меня, то я, ожив, решил пойти во двор – немного погулять, Саша предпочёл остаться дома, чтобы окончательно придти в форму, так как ему на другой день надо было к маме съездить – чем-то помочь.
Во дворе я встретил Дашу, гуляющую с Диной. Как сейчас помню, на Даше был надет лёгкий цветастый сарафан на голое тело, который так красиво сидел на её фигуре. Хотите – верьте, хотите – нет, но и Даша, и собака обрадовались моему появлению. Дина даже первой ластиться ко мне начала, едва я к ним подошёл.
– А я уж думала, что я тебя весь день не увижу, – сказала мне Даша. – Утром и пробежку, и купание прогулял… Я подождала немного, а потом пошла домой, так как одной идти на пляж не интересно.
– Извини, Дашуля, – отвечаю я, виновато улыбаясь. – Я просто вчера немного перебрал у девушки друга на дне рождения. Готов искупить мою вину чем угодно!
– Может, на танцы сходим! – предложила Даша.
– Давай! – согласился я.
– Я только Дину отведу и вернусь, – сказала Даша и ушла. Когда она вернулась – это был совершенно другой человек: на губах уже не было той тёплой улыбки, в глазах холод, а в словах и вовсе яд насмешки. – Надо же, какой ты многогранный: и адвокат, и писатель, и даже порно-звезда интернета!
– Не понял! Ты о чём, Даша?! – спросил я, удивляясь.
– Да вот я о чём, – сказала Даша, показывая мне свой телефон. А там… В общем, увидев и фото, где я с Надей у Полины на даче в недвусмысленной позе, и видео, где мы с ней у Полины на дне рождения занимались любовью, я едва не сгорел со стыда, понимая, что отпираться или оправдываться нет смысла.
– Я думала, ты порядочный человек, а ты падонок, гад и скотина блудливая! – кричала Даша в пылу гнева. И я её могу понять в данной ситуации. Она хотела уйти, но я её удержал, чтобы попытаться объясниться.
– Даша, послушай меня, пожалуйста! Я не знаю, какой придурок тебе всё это сбросил; но скажу одно: фотография была сделана просто ради шутки, честное слово!
– А видео? Тоже ради шутки?! – всё также в гневе спросила Даша.
– А про видео я вообще понятия не имел, – ответил я.
– Да пошёл ты… – сказала Даша и убежала.
Я же тогда оставался в каком-то неопределённом состоянии: сначала было досадно и грустно, что всё вот так кончилось… И я здесь не снимаю и своей вины тоже! Но затем меня начала брать злость на Сашу; да такая, что хотелось расквасить ему морду. Да, ник, под которым было прислано видео, мне незнаком; возможно, это сделала Полина… Но почему бы Саше здесь не быть идейный вдохновителем? Весь вопрос – зачем ему это было надо? Умерив злость, я пошёл выяснять всё у Саши. Он и не стал как-то отпираться, рассказал, что штуку с видео они вместе с Полиной провернули, как и фокус с фотографией.
– А Надя тоже всё знала? – спросил я.
– Надя, как и ты, ни о чём не догадывалась, – ответил Саша. – Полька всё это придумала для того, чтобы Надька просто начинала знакомиться с мужчинами, так как она жутко застенчивая.
– То есть, вы и её использовали в «тёмную»? – удивился я. – Браво, нечего сказать! Хорошо, допустим! Только зачем тебе всё это надо было?
– Поверишь, я просто позавидовал тебе, – ответил Саша. – Да и Дашке хотелось отомстить: она мне давно нравится, но где я, автомеханик, и где она, красотка и будущая звезда переводчиков? Зато на тебя она «клюнула»! Честно говоря, я с Полькой познакомился, думая, что всё забудется… А не забывается!
– Сукин ты сын! – сказал я. – Такому даже морду бить противно, хотя и хочется.
– Так дай, может, полегчает! – ответил Саша.
– Да нет, Санёк, не полегчает – сказал с холодной улыбкой я. – Завтра же сутра уеду домой. Знать тебя не хочу.
– Воля твоя, Роба! – сказал Саша, и вышел на балкон покурить. Я же начал укладываться.
На другое утро я уехал, даже особо не попрощавшись с Сашей. С тех пор мы больше не общаемся ни в какой форме. Может быть, зря?
23.11.2022г.

Сегодня настал долгожданный момент –
Я получил, наконец, документ,
Что подтверждает принадлежность к нации,
И с документом этим теперь
Повсюду мне будет распахнута дверь
В моей родной Российской Федерации.
7февраля 2004г.